Невилл стоял в дверях Парящего лебедя и думал о причудах дня, как тут из мыслей его вырвал ковыляющий к заведению бродяга: идёт от причала и Спрайт-стрит, одет грязно, башмаки все в дырках – такой явно ничего доброго не предвещает.


Бармен на полставки поёжился. На миг его проняла такая гадкая дрожь, словно два клопа шмыгнули к нему в расшитые монограммами домашние туфли, юркнули по волосатым ногам к пояснице, а оттуда – к макушке, приподняв в воздух напомаженные пряди. Вдруг Невиллу ужасно захотелось перекреститься, что он и сделал, стыдливо отведя глаза.


Он вернулся за барную стойку, с минуты на минуту ожидая увидеть в проёме Лебедя одинокую тёмную фигуру голодранца, но тот всё не показывался. Тогда Невилл осторожно сунулся за дверь и выдохнул с облегчением: зловещих оборвашек не наблюдалось.


Почесав большущий нос прокуренным пальцем, он брезгливо выдавил:


— Чёрт знает что.


— Извините, можно стакан воды? — донеслось откуда-то сбоку.


Невилл чудом не обмочился от испуга.


— Господи, что же это делается?! — процедил он, поворачиваясь к новоявленному гостю, который вблизи ещё меньше напомнил человека. Бродяга оторопел:


— Напугал вас? Прошу простить, дурная привычка, всё не отучусь, — казалось, без капли наигранности извинился оборванец. К этому моменту Невилл уже зашёл за стойку и плеснул себе виски, чтобы унять дрожь в руках.


— Чего вам?


— Воды, пожалуйста.


— Тут, знаете, паб, а не колодец для всяких проходимцев, — буркнул Невилл.


— Пожалуй, мы не с того начали. Быть может, я лучше закажу пинту?


Невилл привычным движением осушил стакан и деловито указал на блестящие барные краны.


— Ну, тогда выбирайте, — в голосе скользнули нотки гордости. — У нас целых восемь видов эля. В Нью-инн – пять, у Джека Лэйна и того меньше. Лебедя никому не переплюнуть.


— Восемь, говорите? — бродяга вытянулся в лице. Его понесло мимо вереницы никелированных пивных стражей к бару, где он задумчиво скрипнул пальцем по начищенному ободку стойки. След остался ужасный, как от слизняка. Вдруг нищему в глаза бросилось злое лицо Невилла, который прожигал незваного гостя взглядом и явно готовился налететь на него с кулаками.


Прозвучало тихое:
— Извините ещё раз. Я только хуже делаю, — и гость принялся внимательно осматривать палец.


Терпение лопнуло, и Невилл уже потянулся за тростью-дубинкой, чтобы всыпать проходимцу по первое число, но тут в дверях мелькнула знакомая физиономия старого доброго Джима Пули. Завсегдатай подлетел к стойке, насвистывая что-то и стуча газетой по ноге, и с привычной лёгкостью взмостился на любимый стул.


— Невилл, мне пинту Ларджа. И с добрым утром, — радостно выпалил частый гость.


Бармен на полставки оторвал гневный взгляд от бродяги и налил Джиму Пули стакан кристально чистой воды.