Невилл в задумчивости замер на пороге «Летящего лебедя», размышляя, какой необычный выдался денек. Тем временем со стороны Спрайт-стрит, что ведет к пристани, показался оборванный, полубосой нищий и шаркающей походкой направился в сторону бара. Невилл почти неосознанно отметил, что от одинокого странника веет мраком и тревогой.

- Бррр! – пробурчал Невилл. Он почувствовал, как в недрах его ковровых, расписанных монограммами, туфель зародились мурашки, подняли волоски на ногах, а потом встретились на пояснице и единой дрожью устремились выше, уходя в макушку (хотя все это продолжалось не дольше пары секунд), заставив несколько уложенных брильянтином прядок нарушить закон гравитации. Невилл вдруг почувствовал непреодолимое желание перекреститься, что он и проделал испуганно и смущенно одновременно.

Он зашел внутрь и стал ждать появления одинокого путника. Но время шло, а в дверях «Лебедя» так и не обозначился ничей силуэт. Невилл наклонился к двери и настороженно посмотрел на дорогу. Никаких зловещих бродяг на улице не наблюдалось.

Невилл почесал свои выразительные ноздри пропитанным никотином пальцем и красноречиво пожал плечами.

- Вот так штука! – промолвил он сам с собой.

- Можно мне стакан воды? – раздался голос у его плеча.

Невилл чудом смог не обмочить штаны.

- Господи помилуй, - выдохнул он, поворачиваясь, и ошарашенно уставился в удивленное лицо словно из-под земли выросшего бродяги.

- Извините, я Вас напугал? – спросил тот, как казалось, с искренним сочувствием. – Плохая привычка. Надо мне с ней бороться.

В это время Невилл уже снова оказался за стойкой. Бутылка была надежно закрыта, а в дрожащих руках он держал стакан и дозатор для виски.

- Чего пожелаете?

- Стакан воды, если позволите.

- Это Вам не чертов фонтанчик на городской площади, - угрюмо ответил Невилл. – Это пивная.

- Прошу прощения, - сказал бродяга. – Сдается мне, не очень-то удачно мы начали наше знакомство. – Может, Вы бы налили мне пинту пива.

Невилл привычным движением опустил свою большую порцию виски и махнул в сторону эмалированных пивных кранов.

- Выбирайте, сказал он, и в голосе его послышалась нотка гордости. У нас представлено восемь видов светлого разливного пива, а это на четыре больше, чем у Джека Лейна и на три больше, чем в «Нью Инн». Думаю, в этом отношении «Лебедя» превзойти очень непросто.

Казалось, бродяга был очарован такой осведомленностью.

- Восемь, говорите?

Он медленно прошелся вдоль барной стойки, сквозь строй блестящих эмалированных часовых. Его правый палец скользил по обитому медью ребру барной стойки и, к ужасу Невилла, ловко стирал полировку, оставляя за собой след, будто монеткой потерли. Остановившись в конце, нищий вдруг почувствовал на себе взгляд Невилла и заметил, как бармен невольно сживает и разжимает кулаки.

- Извините, сказал он, поднимая свой палец и с отвращением его разглядывая, - снова я запачкался чернилами.

Невилл уже было потянулся за своей дубинкой, когда в дверях показалась приветливая и утешительно знакомая фигура Джима Пули, насвистывавшего какой-то неопределенный мотивчик, да постукивавшего себя в такт по правому колену буклетом о скачках. Джим с отточенным проворством оседлал свой любимый барный стул и по-приятельски обратился к Невиллу:

- Мне пинту Большого, Невилл, и, кстати, доброе утро.

Бармен медленно оторвал взгляд от безобразного нищего и нацедил Джиму Пули добрую кружку живительной влаги.