Невилл стоял на пороге «Летящего Лебедя», погруженный в размышления о сегодняшнем дне, когда со стороны Спайт Стрит, от Пристани, к нему направился ужасающего вида нищий, шаркая истоптанными башмаками.
– Жди беды, – машинально отметил про себя Невилл, глядя на мрачную фигуру одинокого скитальца. Он прочистил горло:
– Гхм.
Невилл почувствовал, как в его теплых вышитых тапочках появились мурашки и наперегонки побежали по волосатым ногам, чтобы, собравшись в кучу в районе поясницы, неприятным холодком проползти по спине (на самом деле все это заняло не больше пары секунд) и добравшись до макушки, исчезнуть, поставив дыбом несколько прядей набриолиненных волос. Он почувствовал острую необходимость перекреститься. И проделал это смущенно и в то же время как-то испуганно. Невилл возвратился в пивную, ожидая скорого появления бедолаги-путешественника. Однако, время шло, а порог «Лебедя» так никто и не переступил. Невилл высунулся из дверей и с опаской оглядел улицу. Даже тени злополучного бродяги не было на горизонте. Бармен почесал свои бесподобные ноздри пожелтевшим от никотина пальцем, театрально пожал плечами.
– Можно мне стакан воды, пожалуйста? – раздался голос у его локтя.
Штаны Невилла остались сухими только по счастливой случайности.
– Господи, помилуй! – выдохнул он, в изумлении поворачиваясь к хитрецу, появившемуся откуда ни возьмись.
– Прошу прощения, что напугал вас, – произнесло это создание, выказывая искреннюю озабоченность. – Есть у меня такое дурное свойство. Надо исправляться.
Невилл уже вернулся за стойку, закрылся на задвижку, трясущимися руками потянулся за стаканом и бутылкой.
– Что будете пить?
– Мне б воды, если можно.
– Здесь вам не чертов бесплатный фонтанчик для питья, – сердито отрезал Невилл. – Вы в пивной.
– Тысяча извинений, – сказал бродяга. – Мы, по-моему, явно неудачно начали. Возможно, мне стОит пропустить пинту чего-нибудь покрепче.
Невилл привычным движением опрокинул большую порцию виски и указал на ряд эмалированных емкостей с пивом с насосами и серебрянными кранами.
– Что предпочитаете? – произнес он. И добавил с ноткой гордости в голосе:
– У нас предоставляется на выбор восемь сортов эля. Благодаря этому, мы оставили позади «У Джека Лэйна» и «Новый трактир» с их четырьмя и пятью. Как по мне, вряд ли кто переплюнет «Лебедя» в этом вопросе.
Бродяга, казалось, пришел от рассказа в восторг.
– Восемь, ничего себе!
Он медленно двинулся по комнате мимо восьми блестящих эмалированных хранителей пенного напитка. Указательным пальцем правой руки бродяга вел по латунному ободку барной стойки и, к ужасу Невилла, с легкостью сдирал полировку, оставляя за собой четкую линию. Добравшись до конца стойки, бродяга заметил взгляд бармена, и его непроизвольно сжимающиеся кулаки.
– Извиняюсь, – сказал он, поднимая палец вверх и с отвращением разглядывая его. – Опять я дал маху.
Невилл уже готов был вытащить дубинку, когда в дверях пивной появилась такая успокаивающе знакомая фигура Джима Пули, который насвистывал что-то грустное и немелодичное, а ритм отбивал, хлопая по правой коленке газетой о скачках «Рэйсин Пэйпэ». Джим забрался на свой любимый стул, уже изрядно потрепанный временем, и жизнерадостно приветствовал бармена.
– Утро доброе, Невилл! Мне пинту вашего фирменного.
Невилл отвел взгляд от безобразного бродяги и нацедил Джиму Пули бокал отборной воды.