В тот момент, когда Невилл стоял в дверях Летящего Лебедя, думая о необычности того дня, со стороны улицы Спрайт, от доков, к нему брёл отвратительного вида попрошайка, в обуви, уже давно требующей замены. Практически сразу он отметил, что в воздухе вокруг нищего витало что-то зловещее, будто предвестник беды сопровождал этого одинокого странника.

– Брр, – пробормотал Невилл. Он почувствовал, как дрожь с двойной силой закралась в его теплые домашние туфли с именной вышивкой. Она приподнимала волоски на ногах, двигаясь в направлении его копчика. Именно там эта вибрация соединилась в одно целое и продолжила свой путь наверх, где, наконец, (хотя весь этот процесс занял несколько секунд) достигла его головы. Несколько прядей волос выбились из прически, уложенной с помощью Бриолина, и стали ниспадать таким образом, словно бросая вызов земному притяжению. Невилл внезапно захотел перекреститься и сделал это, отчасти пребывая в замешательстве.

Он зашел назад в бар в ожидании прибытия этого одинокого путешественника. Однако время шло, а никакой тени в проеме Лебедя он не увидел. Он прислонился к двери и с осторожностью устремил свой пристальный взгляд на улицу. Злополучных бродяг на ней не оказалось.

Невилл почесал свой большой нос пальцем, пропахшим никотином и надменно пожал плечами.

– О, вот и он, – сказал он сам себе.

– Можно, пожалуйста, стакан воды? – раздался голос на уровне его локтя.

Только лишь при помощи счастливой случайности Невилл был способен контролировать свой мочевой пузырь.

– Боже упаси, – тяжело вздохнул он. И в потрясении начал поворачиваться в сторону хитрого выражения лица, возникшего перед ним странника.

– Извините, я Вас напугал? – спросил человек, казалось бы, с искренним беспокойством. – Это моя дурная привычка, мне правда следует над этим работать.

К этому времени Невилл уже вернулся за барную стойку, которую закрыл на задвижку. Его руки тряслись вместе со стаканом, который они держали и ударялись о барный дозатор для виски.

– Стакан воды, если можно.

– Это Вам не чёртов городской питьевой фонтанчик, – грубо ответил Невилл. – Это пивная.

– Прошу прощения, – сказал бродяга. – Пожалуй, мы не с того начали. Возможно, мне следует выпить пинту чего-нибудь.

Невилл опустошил свой большой бокал с виски искусным резким движением запястья и указал на ряд эмалевых пивных насосов с серебристыми кранами.

– Выбирайте, – сказал он и в голосе зазвучали нотки гордости. – У нас восемь видов пива. Наш ассортимент больше на 4 вида, чем в таверне Джека Лейна и на 3, если сравнивать с Новым Трактиром. Я думаю, что Вы признаёте, что сложно обойти Лебедя в этом отношении.

Бродягу, казалось, приятно удивили эти сведения.

– Восемь, говорите? – Он медленно прошелся вдоль барной стойки, мимо поблескивающих разливочных кранов. Указательный палец его правой руки пробежался по медной оправе столешницы, и, к ужасу Невилла, с легкостью уничтожил глянец, оставляя на месте былой чистоты грязную полосу, похожую на след от слизня. Остановившись в конце стойки, он неожиданно заметил взгляд Невилла и узрел, что бармен невольно сжимал и разжимал кулаки.

– Извините, – сказал бродяга, поднимая свой палец и осматривая его с отвращением. – Я всегда себя позорю.

В тот момент, когда Невилл уже был готов достать свою дубинку, в дверном проеме показались дружественные и утешительно знакомые очертания Джима Пули. Он насвистывал печальную элегию, постукивая газетой о лошадиных скачках по своему правому колену. Джим приземлился на свой самый любимый барный стул с неподвластной времени легкостью и бодро обратился к Невиллу:

– Мне, пожалуйста, пинту Ларджа, Невилл, и доброго утра тебе.

Бармен, работающий на полставки, отвел взгляд от неказистого бродяги и налил Джиму Пули стакан чистой воды.