Невилл стоял в дверях «Летящего лебедя», и всё раздумывал, что же необычного может случиться сегодня. А от Спрайт-стрит со стороны Дока(1) прямо к нему плёлся безобразного вида нищий, шаркая ногами в полуразвалившихся ботинках. Чем-то мрачным веяло от одинокого странника, и Невилл машинально отметил – не к добру.

– Тьфу ты, – он сплюнул. По телу вдруг побежали мурашки – по ногам от мягких домашних туфель, украшенных монограммой, вверх до поясницы, дальше уже общим потоком к макушке, и там будто вырвались наружу, да так, что дыбом встали несколько прядей смазанных бриолином волос. Длилось это всего пару секунд. Невиллу вдруг отчаянно захотелось перекреститься, что он и сделал, в испуге и смущении.

Он вернулся к барной стойке дожидаться прибытия странного гостя. Но время шло, а в дверях «Лебедя» так никто и не появился. Невилл подошел к двери, внимательно оглядел улицу – никаких тебе зловещих бродяг.

Прокуренным пальцем потёр свой замечательный чуткий нос и картинно пожал плечами. – Ну, дела!

И тут у него из-под локтя раздался голос:

– Стакан воды, пожалуйста?

Как Невилл штаны не намочил – просто счастье. – Господи, спаси, – выдохнул он, в ужасе повернувшись к непонятно откуда появившемуся бродяге – тот смотрел непонимающе.

– Простите, я вас напугал? – гость, казалось, был искренне озабочен. – Который раз уже так получается, надо мне как-то следить за этим.

Невилл уже был за барной стойкой, успел запереть её на задвижку, трясущимися руками нащупал бокал и потянулся к виски.

– Что тебе?

– Стакан воды, если можно.

– Что тебе тут, уличная поилка чёртова, что ли, – грубо ответил Невилл. – Это паб.

– Прошу прощения, – произнёс бродяга. – Не очень-то удачное вышло начало... А я бы, пожалуй, выпил пинту эля.

Натренированным движением Невилл отправил в рот большую порцию виски. Затем указал на ряд эмалированных драфтов с серебряными наконечниками.

– Что предпочитаете? – спросил он, и тут в его голосе прозвучала нотка гордости. – Выбор у нас имеется – восемь сортов эля на разлив. На четыре больше, чем у Джека Лэйна, на три больше, чем в «Нью-Инн». Тут с «Лебедем» трудно конкурировать.

Эта информация, казалось, привела бродягу в восхищение.

– Ого, восемь?

Он медленно прошел вдоль барной стойки мимо шеренги из восьми сверкающих эмалью башенок, стоявших как часовые на посту. Указательным пальцем правой руки провел по медной окантовке стойки, и, к ужасу Невилла, глянец тут же исчез, а на этом месте остался след – будто слизняк прополз. Бродяга дошел до конца, остановился, и только тут заметил выражение глаз Невилла и то, что бармен невольно сжимал и разжимал кулаки.

– О, простите, – он поднял кверху этот свой палец и с отвращением на него посмотрел, – я снова запятнал свою репутацию.

Невилл уже было потянулся за дубинкой, но тут – о счастье – в дверях появилась знакомая приветливая фигура – Джим Пули пожаловал. Джим что-то фальшиво насвистывал, и в такт постукивал по правой коленке бюллетенем о бегах. Вскочил на свой любимый барный стул – тяжеловато, не так, как прежде – и поприветствовал Невилла:

– Будь добр мне пинту Ларгера(2) , Невилл, и доброе утро.

Невилл, бармен на пол-ставки, оторвал взгляд от паршивца-бродяги и налил Джиму Пули бокал самой обыкновенной воды.
_______________________________________________
(1) Док – Брентфордский Док, до 1972 пункт перевалки грузов, сейчас на этом месте находится пристань для яхт и жилые кварталы.
(2) «Ларгер» – придуманный автором сорт эля, образовано от названия «Лагер»; в традициях некоторых жанров фантастики, при образовании «новых» слов буквы переставляют, убирают или добавляют.