Невилл стоял в дверях «Парящего Лебедя», размышляя о том, каким любопытным выдался денек, как вдруг его внимание привлек отвратительной наружности нищий в стоптанных туфлях, направлявшийся прямо по направлению к нему со стороны Спрайт стрит и причала. Невилл отметил, будто бы подсознательно, что было в этом одиноком страннике нечто зловещее, будто сама тьма выбрала его своим спутником.

«Мать честная», - пробормотал Невилл. Он вдруг почувствовал, как засосало под ложечкой, как изнутри его вышитых монограммой тапочек, вверх по лодыжкам побежали волны мурашек, приподнимая волоски дыбом. В районе поясницы волны слились воедино, и дрожь захватила все его тело, поднимаясь все выше (пусть весь этот путь и занял секунду или две), пока не добралась до самой макушки, оставив после себя несколько отщепенцев смирно стоять посреди глади напомаженных Брылькремом волос, нарушая при этом все мыслимые законы гравитации.

Бармен внезапно почувствовал острое желание перекреститься, и он сам поразился тому, как послушно проделал этот ритуал. Затем, он поспешно переместился обратно за барную стойку, готовый с минуты на минуту встретить одинокого путника лицом к лицу. Однако время шло, а мрачная тень так и не появлялась на пороге Лебедя. Наклонившись к двери, он стал внимательно всматриваться в улицу. Но от бродяги и след простыл.

Почесав свои выдающиеся ноздри просмоленным пальцем, Невилл торжественно пожал плечами. «Ну и ну!» - подумал он про себя.

- Будьте любезны стакан воды, – прозвучало вдруг совсем рядом.

Бармену стоило больших усилий не опорожнить свой мочевой пузырь тут же на месте. “Господи, помоги”, - дрожащим голосом пробормотал он, и медленно развернулся к вопрошающему лицу внезапно материализовавшегося гостя.

- Простите, я напугал вас? – поинтересовалось существо с довольно искренним участием. - Плохая привычка, мне бы давно следовало научиться ее контролировать.

К тому моменту Невилл уже вернулся за стойку, заперев дверцу на задвижку, и дрожащими руками стал наполнять стакан виски из ближайшего крана.
- Что будете?

- Стакан воды, будьте так любезны.

- Это вам не чертов муниципальный питьевой фонтанчик! - взвился Невилл. - Это бар!

- О, мои извинения, - улыбнулся бездомный. - Мне кажется, мы с вами неправильно начали. Будьте добры, пинту чего-нибудь.

Невилл опустил стакан с двойным виски на стойку отточенным движением руки и изящным жестом продемонстрировал ряд натертых до блеска эмалированных кранов прямо перед ним.
- Что предпочитаете? - начал он, и нотки гордости зазвучали в его голосе. - У нас в наличии восемь видов разливного Эля. Это на четыре больше, чем у Джека Лэйна, и на три больше, чем в Нью Инн. Впрочем, готов поспорить, едва ли в округе вы где-то найдете выбор лучше, чем у нас.

Казалось, бездомного впечатлили его слова.
- Восемь, значит? – Он медленно двинулся вдоль шеренги из восьми ровно стоящих блестящих эмалированных стражей. Его правый указательный палец скользил за ним следом по медному краю стойки, искусно удаляя полировку и, к ужасу Невилла, оставляя за собой жирную полосу, подобно слизняку.

Бродяга вдруг почувствовал на себе злобный взгляд бармена, и услышал как тот непроизвольно похрустывает костяшками пальцев.
-Извините, - произнес он, поднеся палец к свету и изучая его с отвращением, - Снова испачкался чернилами.

Окончательно потеряв самообладание, Невилл уже было потянулся за клюшкой, как в тот же момент на пороге показались приятно знакомые очертания фигуры Джима Пули. Уже через секунду и сам их обладатель появился в дверях, насвистывая немелодичную жалобную песенку и аккомпанируя себе в такт звучными постукиваниями скатанной в трубочку копировальной бумаги по коленке.

Джим взгромоздился на свой излюбленный стул и задорно улыбнулся старому другу.
-Двойную пинту, пожалуйста. И кстати, Невилл, доброе утро!

На этих словах бармен на полставки наконец оторвал взгляд от жуткого бездомного и протянул Джиму Пули большой стакан чистейшей воды.