Стоя в дверях «Летящего лебедя», Невилл размышлял о причудах сегодняшнего дня, когда со стороны дока и Спрайт-стрит показался безобразной наружности попрошайка в прохудившейся обуви и зашаркал прямиком к нему. Одинокий скиталец был окутан аурой тьмы и дурных предзнаменований, это чувствовалось сразу.


Невилл поморщился. В его украшенных монограммами тапочках зародились синхронные волны дрожи, которые, вздыбив волоски на ногах, сошлись на пояснице, устремились далее вверх единой волной и в конце концов, хоть на это и потребовалась пара секунд, выплеснулись через макушку, оставив торчать несколько смазанных «Брилкримом» прядей, как будто силы притяжения больше не существовало. Возникла неожиданная потребность перекреститься, что Невилл и сделал с некоторым замешательством.


Он вернулся в бар, чтобы дождаться прибытия странствующего отшельника, но время шло, а его тень так и не омрачила вход в «Лебедя». Невилл прокрался к двери и осторожно выглянул на улицу. Никаких зловещих бродяг на ней не обнаружилось. Почесав пропахшим табаком пальцем свои изумительные ноздри и с высокопарным видом пожав плечами, Невилл пробормотал себе под нос:


- Ну и дела.


- Можно мне стакан воды, пожалуйста? – донесся голос откуда-то сбоку.


Лишь по чистейшему везению Невиллу удалось не обмочить штаны.


- Господи помилуй, - потрясенно прохрипел он и обернулся к материализовавшемуся бродяге, который удивленно посмотрел на него.


- Простите, если застал вас врасплох, - произнесло существо с беспокойством, которое казалось вполне искренним. – Есть у меня такая плохая привычка. Пора бы научиться себя контролировать.


К тому моменту, как он договорил, Невилл уже заперся за барной стойкой и трясущимися руками наливал виски.


- Чего вам нужно?


- Стакан воды, если позволите.


- Это пивная, а не общественный, черт возьми, питьевой фонтанчик, - пробурчал Невилл.


- Прошу прошения, - сказал бродяга. – Мне кажется, наше знакомство началось довольно неудачно. Пожалуй, возьму пинту чего-нибудь.


Отработанным движением запястья Невилл опрокинул в себя большую порцию виски и обвел рукой ряд эмалированных пивных кранов с серебристыми верхушками.


- Что предпочитаете? – спросил он и с ноткой гордости в голосе продолжил: - Мы предлагаем восемь сортов разливного эля. Это на четыре больше, чем в «Джек Лейне», и на три больше, чем в «Нью Инне». Думаю, вы и сами убедитесь, что в этом отношении «Лебедя» трудно переплюнуть.


- Целых восемь? – переспросил бродяга, явно восхищенный его осведомленностью.


Он медленно прошелся мимо всех восьми сверкающих кранов, выстроившихся на своих постах, ведя при этом указательным пальцем правой руки по латунному краю барной стойки. К ужасу Невилла, вместо полировки на металле остался след, как от слизняка. Остановившись в конце, бродяга вдруг заметил выражение лица бармена, а также то, что он непроизвольно сжимает и разжимает кулаки.


- Извиняюсь. Опять помарка, - сказал бродяга и с отвращением изучил собственный палец, поднеся его к лицу.


Невилл уже почти было потянулся за своей дубинкой, когда в дверях показался успокаивающе знакомый силуэт Джима Пули. Насвистывая под нос нечто немелодичное и похлопывая себя по колену газетой о скачках, Джим с отточенной временем легкостью взгромоздился на свой любимый барный стул и жизнерадостно произнес:


- Мне, пожалуйста, пинту «Ларджа», Невилл, и доброе утро!


Бармен на полставки отвел взгляд от безобразного бродяги и налил Джиму Пули стаканчик истинной воды.