Robert Rankin, Antipope
 
Невилл стоял в дверях «Летающего лебедя, призадумавшись о странных происшествиях, что имели место в тот день, и вдруг к нему со стороны Эльфийской и доков двинул оборванец в прохудившихся башмаках, крайне отвратительный на вид.
— Брр! – поёжился Невилл, чувствуя, как внутри шлёпанцев с монограммой зарождается парная дрожь. Взъерошив шерсть на ногах, она объединилась в районе копчика и, продолжив путь наверх, в итоге вышла через макушку, но несколько бриолиновых прядей остались торчать, отрицая законы гравитации. Заняло всё не больше пары секунды. Внезапно Невиллу захотелось осенить себя крестом, что он и проделал с несколько ошарашенным смущением. Затем прошаркал обратно в бар и стал ждать прихода одинокого странника. Однако время шло, а проём так и не заслонила ни одна тень. Невилл подошёл к двери и осторожно высунул нос наружу: никаких зловещих бродяг!
Почесав крупные ноздри жёлтым от никотина пальцем, Невилл выразительно пожал плечами:
— Ну и делишки! – буркнул он под нос.
— Водички можно? — раздался голос у локтя.
Невилл не обмочился исключительно благодаря случайности.
— Господи помоги! — выдохнул он, потрясенно повернувшись к бродяге.
Материализовавшись откуда ни возьмись,тот теперь с комичным видом смотрел на него.
— Извините, я вас напугал? – якобы с участием поинтересовался бродяга. — Водится за мной такая скверная привычка, надо себя сдерживать.
К тому времени Невилл успел отгородиться от него барной стойкой и сжимал стакан дрожащими руками.
— Тебе что надо?
— Можно водички?
— У нас тут паб, чёрт возьми, – буркнул Невилл, – а не пожарный кран.
— Премного извиняюсь. Что-то наше общение сразу же не заладилось. Возьму, пожалуй, пинту чего-нибудь покрепче.
Привычным движением опрокинув в себя большую порцию виски, Невилл показал на ряд эмалированных пивных насосов с серебристыми навершиями.
– Выбирай на вкус! – бросил он с ноткой гордости. — У нас восемь сортов. На четыре больше, чем в «Подворотне у Джека», и на три, чем в «Новом подворье». Такой паб, как «Лебедь», ещё поискать.
Бродягу эти сведения, похоже, привели в восторг:
— Да ну? Целых восемь?
Он медленно прошёлся мимо восьми сияющих часовых. Его палец скользил по латунному канту стойки и ловко снимал глянец, к ужасу Невилла, оставляя после себя след, как от слизня. Затем вдруг заметил взгляд Невилла, невольно сжимавшего и разжимавшего кулаки.
— Прошу прощения. — Бродяга поднял палец и с отвращением его изучил. — Опять я провинился.
Невилл уже подумывал слазить за дубинкой, и тут вошёл дружелюбный и успокоительно знакомый Джим Пули. Он фальшиво насвистывал какую-то заунывную мелодию и похлопывал себя по правому колену программой скачек. С отточенной непринуждённостью плюхнувшись на любимый табурет у стойки, Пули жизнелюбиво бросил:
— Мне пинту «Светлого». И да, с добрым утром тебя, Невилл!
Бармен отвлёкся от мерзкого оборванца и дал Джиму Пули громадный бокал правильной влаги.