Роберт Рэнкин. Антипапа



В то время как Невилл стоял у входа «Летящего лебедя», размышляя об особенности уходящего дня, в его направлении со стороны Спрайт стрит и «Дока» шел, едва волоча ноги, отвратительного вида нищий в плохой обуви. Невилл, почти не задумываясь, отметил, что ореол тайны и ощущения чего-то плохого, сопутствовала одинокому скитальцу.



«Уф», — сказал он и ощутил, как два нервных импульса возникли в пятках, обутых в комнатные туфли с вензелем, пробрались сквозь волосы на ногах и соединились в пояснице, где усилившись до нервной дрожи, устремились вверх и, наконец (хотя все это происходило всего секунду или две), пронзили макушку, оставив несколько прядей волос, покрытых стойким ко всему «Брилкрим».* Вдруг Невиллу захотелось перекреститься и он сделал это с некоторой долей смущения.



Невилл вернулся в бар, дабы подождать прибытие одинокого путника. Время шло, однако ни одной тени не промелькнуло в дверях «Лебедя». Он склонился к двери и стал внимательно смотреть на улицу. Она была пуста, без злополучных бродяг.



Невилл поцарапал ноздри (которые, к слову, были у него красивы) прокуренным пальцем и напыщенно пожал плечами. «Тут есть что-то такое», — отметил он про себя.



— Не могли бы вы дать мне стакан воды? — молвил голос, словно из-под локтя.



Только по счастливой случайности Невилл не пустил струю в штаны. «Боже сохрани», — едва перевел он дыхание, и в шоке повернулся к вопросительной физиономии бродяги, внезапно возникшего перед ним.



— Извините, я напугал вас? — спросило создание, как казалось с искренним беспокойством. — Это у меня плохая привычка, на самом деле я должен контролировать себя.



К этому времени Невилл вернулся за барную стойку, она была закрыта на задвижку, руки его дрожали над бокалом и мерным стаканом для виски.



— Что тебе нужно?



— Стакан воды, если позволите.



— Здесь не чертов городской фонтан для питья, — резко ответил Невилл, - здесь паб.



— Прошу прощения, — произнес бродяга. — Полагаю, наше знакомство началось несколько неудачно. Я мог бы получить кружечку чего-нибудь, если вы были бы так добры.



Невилл умелым движением руки опустил большую бутыль с виски и показал на ряд покрытых эмалью помп для розлива пива с зеркально-отполированными наконечниками. «Расскажите о ваших предпочтениях, — сказал он, и нотка гордости промелькнула в его голосе. — У нас выбор из восьми сортов пива на каждую помпу. Он превышает ассортимент в «Джек Лэйн» в четыре раза и бара в «Нью инн» в три. Думаю, вы найдете, что трудно конкурировать с «Лебедем» в этом отношении.

Бродяга, казалось, был восхищен этими сведениями. «Э-э-м, восемь?» Он медленно прошелся по всему бару мимо восьми мерцающих эмалированных кранов, словно стражников пенного напитка, проведя правым указательным пальцем по латунному краю барной стойки. К ужасу Невилла бродяга ловко снял полировку и оставил на этом месте след, подобный тому, что оставляет слизень. Остановившись в конце бара, он вдруг заметил глаза Невилла, и что бармен, непроизвольно стискивает и разжимает кулаки.



— Извините, — произнес бродяга, подняв палец и рассматривая его с отвращением. — В очередной раз я подмочил мнение о себе.



Невилл был уже готов дотянуться до деревянной палицы с набалдашником, как дружеская и успокаивающе-знакомая фигура Джима Пули появилась в дверях бара, насвистывая немелодичную песню и похлопывая по правому колену газетой с результатами скачек. Джим взобрался на свой самый любимый барный стул с привычной простотой и радостно обратился «Мне пинту «Лардж», пожалуйста, Невилл, и доброго утра».



Работающий на полставки бармен перевел взгляд с неприглядного бродяги на Джима и налил раннему посетителю большой бокал кристальной воды.







*Брилкрим – торговая марка мусса (бриллиантина) для волос, ставшая очень популярной в 50-е году ХХ века в странах Западной Европы и США.