Когда Невилл стоял в дверях "Летящего Лебедя", размышляя о странностях дня, жалкий нищий в изношенной обуви зашаркал к нему со стороны причала Спрайт-стрит. Ему показалось, что вокруг одинокого бродяги даже воздух какой-то зловещий.

– Брр, – содрогнулся Невилл. Дрожь пронеслась вверх от монограммы на тапочках, зашевелила волосы на ногах, и за секунду добежав до макушки, подняла волосы дыбом. Невиллу стало не по себе, что даже захотелось перекреститься.

Он пошел к стойке, чтобы дождаться одинокого странника. Но ни одна тень не появлялась в дверях Лебедя. Невилл вернулся к двери и осторожно выглянул на улицу. Злополучная улица была пуста.

Невилл почесал прокуренными пальцами свои расширившиеся ноздри и передернул плечами:

– Что за черт? – пробормотал он.

– Стакан воды, пожалуйста, – послышался голос у его локтя.

Лишь по счастливой случайности Невилл не обмочился.

– О, Господи! – выдохнул он, и в шоке повернулся к насмешливому лицу появившегося бродяги.

– Прости, я напугал тебя? – спросил незнакомец с искренней заботой. – Это и впрямь моя дурная привычка, я исправлюсь.

К тому времени Невилл уже стоял за барной стойкой, и дрожащими руками наливал в стакан виски.

– Чего тебе?

– Стакан воды, если можно.

– Здесь не долбанный городской фонтан для питья, – рассердился Невилл, – это пивная.

– Мои извинения, – сказал бродяга, – мне кажется, мы плохо начали. Может, нальешь мне чего-нибудь?

Невилл одним махом допил виски и указал на ряд лакированных серебряных кранов с пивом:

– Что предпочитаешь? – спросил он, с ноткой гордости в голосе, – у нас выбор из восьми сортов пива. Выбор, который превосходит «Джек Лейна» на четыре, а «Нью Инн» на три позиции. Лебедь вне конкуренции, будь уверен.

Бродяга, казалось, был восхищен:

– Восемь, да?

Он медленно зашагал мимо восьми сверкающих лакированных кранов. Указательный палец его правой руки прошелся по медному краю стойки, и, к ужасу Невилла, оставил грязный маслянистый след на сверкающей полировке. Подойдя к концу стойки, он заметил взгляд Невилла и то, что бармен невольно сжимает и разжимает кулаки.

– Извини, – сказал он, поднимая палец и брезгливо рассматривая его, – опять я испортил свою репутацию.

Невилл собирался уже достать биту, как дружелюбная и успокаивающе знакомая фигура Джима Пули появилась в дверях бара, фальшиво насвистывая мелодию и постукивая газетой о правое колено. Джим опустился на понравившийся барный стул и весело обратился к Невиллу:

– Большую кружку, пожалуйста, Невилл, и доброе утро.

Бармен оторвал взгляд от уродливого бродяги и налил Джиму Пули большой стакан чистейщей воды.