Роберт Рэнкин. Антипапа

Пока Невилл стоял в дверях «Парящего лебедя», размышляя над особенностью дня, какой-то жуткий нищий в жалкой обувке шаркал ему навстречу со стороны Эльфовой улицы и дока. Невилл почти неосознанно ощутил некое мрачное предзнаменование, которым веяло от вида этого одинокого бродяги.

«Брр», – поёжился Невилл. В тапочках с вензелем дрогнули обе ступни, дрожь побежала выше, поднимая дыбом волосы на ногах, и ударила с двойной силой в поясницу, откуда одним сплошным потоком устремилась вверх, и в конце концов (хотя всё это длилось лишь пару секунд) вышла из макушки, заставив несколько напомаженных прядей побороть силу тяжести. Невилл внезапно почувствовал нужду перекреститься, что и сделал с каким-то вспугнутым смущением.

Он вернулся в бар ожидать прихода одинокого странника. Однако время шло, а тень его не спешила омрачить порог «Парящего лебедя». Невилл прокрался к двери и настороженно вгляделся вверх по улице. Зловещих оборванцев на улице и след простыл.

Невилл поскрёб свои внушительные ноздри никотиновым пальцем и многозначительно пожал плечами. «Вот так вот», – заключил он про себя.

– Можно мне, пожалуйста, стакан воды? – раздался голос у него за плечом.

Невилл не описался лишь по счастливой случайности.

– Бог мой! – выдохнул он, в ужасе обернувшись и встретив недоумённый взгляд бродяги, воплотившегося в явь.

– Я вас испугал? Простите, – произнёс незнакомец, как казалось, с искренним сожалением. – Это моя дурная привычка, надо от неё избавляться.

Невилл тем временем уже вернулся за стойку, закрыв столешницу за собой на засов, и, схватив стакан, потянулся дрожащими руками к дозатору виски.

– Чего желаете?

– Если можно, стакан воды.

– Здесь вам не чёртов городской питьевой фонтанчик, – резко выпалил Невилл, – Это пивная.

– Прошу меня простить, – извинился бродяга, – По-моему, как-то неудачно мы начали разговор. Возможно, я бы выпил чего-нибудь кружечку.

Невилл мастерским залпом осушил большой стакан с виски и указал на ряд эмалевых пивных насосов с серебряными носиками.

– Выбирайте, что вам по душе, – сказал он, и в его голосе зазвучала гордая нотка. – В нашем ассортименте – восемь насосов с разными видами эля. Это на четыре больше, чем в «Джек-Лейн» и на три больше, чем в «Нью-Инн». Думаю, в этом деле «Лебедю» трудно найти соперников.

Оборванец, казалось, был восхищён этими сведениями.

– Восемь, правда?

Он медленно прошёл вдоль стойки мимо восьми блестящих эмалевых стражей. Указательный палец его правой руки бежал тем временем по латунной кромке стойки и к ужасу Невилла ловко снимал полировку, оставляя после себя след, как от слизня. Остановившись в конце стойки, он вдруг заметил взгляд Невилла и то, как бармен неосознанно сжимал и разжимал кулаки.

– Простите, – извинился бродяга, подняв палец и осмотрев его с отвращением. – Опять я всё испортил.

Невилл уже хотел было потянуться за своей дубинкой, но тут в дверях появилась дружелюбная и обнадеживающе знакомая фигура Джима Пули, он зашёл, насвистывая какую-то неблагозвучную заунывную мелодию и постукивая по правому колену сводкой о скаковых лошадях. Джим уселся на свой любимый барный табурет с изношенной непринуждённостью и весело обратился к Невиллу:

– Мне пинту «Большого», пожалуйста, Невилл, и с добрым утром!

Внештатный бармен заставил себя отвести взгляд от уродливого оборванца и добыл Джиму Пули добрый стакан живой воды.