Стоя у входа в бар «Летящий Лебедь», Невилл прокручивал в голове события текущего дня, как вдруг увидел ужасного на вид бродягу в стоптанных ботинках, шаркающей походкой направляющегося в его сторону. Практически без раздумий он отметил, что появление этого одинокого странника не может предвещать ничего доброго.
Невилл вздохнул. Он почувствовал, как одновременно на обеих стопах, на которых красовались туфли с гравировкой, двумя параллельными ручейками вверх заструилась дрожь, вздыбила волосы на его ногах и, соединившись в районе копчика в мощный поток, устремилась по спинному мозгу к его макушке (на все про все ушло секунда-две – не больше), оставив на ней парочку торчащих в разные стороны, вопреки законам всемирного тяготения, пучков набриолиненных волос. Невиллом охватило стойкое перекреститься, и, будто бы стыдясь своего неожиданного оцепенения, он совершил крестное знамение.
Он вернулся к барной стойке, где решил дожидаться одинокого странника. Время шло, но ни одна тень не проскользнула в двери «Лебедя». Невилл подбежал к двери и осторожно выглянул на улицу, где не увидел ни малейшего намека на присутствие в округе зловещих бродяг.
Прокуренным пальцем Невилл почесал свои массивные ноздри и манерно пожал плечами. «А вот и ты», - подумал он.
- Нельзя ли мне стакан воды? - раздался голос на уровне его локтя.
Каким-то чудом Невиллу удалось сдержать свои мочеиспускателные позывы. «Спаси и сохрани», - задыхаясь, сказал он, в изумлении развернувшись к насмешливому лицу не пойми откуда появившегося бродяги.
- Простите, я Вас напугал? – спросило существо с мнимой обеспокоенностью, - есть у меня такая привычка. Пора бы уже научиться ее контролировать.
К этому времени Невилл уже вернулся за барную стойку; крышка стойки была плотно закрыта, трясущимися руками он сжимал стакан и дозатор для виски.
- Что Вам угодно?
- Стакан воды, если можно.
- Это вам не чертов городской фонтан, - огрызнулся Невилл, - это бар.
- Прошу прощения, - промолвил бродяга, - кажется, мы не с того начали. Пропущу-ка я пол-литра чего-нибудь этакого.
Знакомым движением руки Невилл наклонил большую бутылку виски и обнажил ряд эмалированных пивных насосов с серебряными краниками.
- Чего изволите? – спросил он, и в его голосе прозвучали нотки гордости, - у нас есть 8 сортов эля в насосах. Это на 4 сорта больше, чем в баре у Джэка Лэйна и на 3 сорта больше, чем в «Нью Инн». Пожалуй, в этом «Лебедю» равных нет.
Казалось, бродяга был потрясен его умом. «Да ладно? Целых восемь?» - он прошелся вдоль барной стойки мимо восьми блестящих эмалированных краников, провел указательным пальцем правой руки по медной кайме барной стойки и, к ужасу Невилла, ловко снял эмаль, оставив на ее месте след, напоминающий раневой канал от пули. Дойдя до конца барной стойки, он неожиданно поймал взгляд Невилла и отметил, что тот непроизвольно сжимал кулаки.
- Прошу прощения. - сказал он, поднял палец и посмотрел на него с расстояния вытянутой руки, - Ну вот, опять я испачкал свою тетрадь.
Невилл уже было собрался взять в руки дубинку, как в дверях бара появилась дружелюбная и, к его облегчению, знакомая фигура Джима Пули, который насвистывал себе под нос невнятную песенку и постукивал расписанием ставок по колену правой ноги. Джим с привычной для себя легкостью взобрался на свой любимый барный стул и бодро бросил Невиллу:
- Невилл, дружище, будь добр, плесни-ка мне пол-литра Большого. С добрым утром.
Бармен, который работал здесь на полставки, оторвал свой взгляд от неприглядного бродяги и налил Джиму Пули большой бокал крепкого алкоголя.