Роберт Рэнкин.
«Антипапа»

Пока Невилл стоял в дверях «Летящего лебедя», размышляя над тем, что особенного в сегодняшнем дне, к нему со стороны причала, что возле Спрайт-стрит, тащился какой-то мрачный тип в стоптанных ботинках. Выглядел бродяга просто отвратно. Невилл буквально нутром почуял, что того сопровождает гнетущая, темная атмосфера.

«Тьфу-ты», - сказал он и тут ощутил, как внутри обеих его туфель с вышивкой что-то вздрогнуло. Эти симметричные подергивания пронеслись вверх по волосам на ногах, встретились где-то на уровне поясницы и, слившись воедино, устремились еще выше, пока, наконец (хотя все это заняло не более одной-двух секунд), не вырвались наружу через макушку, заставив несколько набриолиненных прядей вздыбиться вопреки закону гравитации. Внезапное желание перекреститься охватило его, и Невилл не без смущения проделал это.

Дождаться одинокого скитальца он решил внутри. Однако время шло, но ни одна мрачная тень так и не появилась в дверях бара. Невилл высунулся и опасливо оглядел улицу: зловещих бродяг на ней не оказалось.

Почесав свои внушительного размера ноздри наглухо пожелтевшим от никотина пальцем, Невилл высокопарно пожал плечами. «Ну и дела», - хмыкнул он.

- Будьте добры, стакан воды, - раздался голос у него под боком.

Лишь благодаря счастливой случайности Невилл не подпустил прямо в штаны. «Матерь божья», - прошептал он как на духу и, обернувшись, лицом к лицу столкнулся с бродягой, возникшим словно из ниоткуда. Тот лукаво ухмылялся.

- Простите, я вас напугал? – в вопросе прозвучало подобие искренней озабоченности. – Вот дурная привычка, пора с ней что-то делать.

- Чего угодно? - к тому времени Невилл уже успел вернуться за барную стойку, наглухо захлопнув дверцу, и дрожащими руками сжимал бокал и дозатор для виски.

- Стакан воды, если можно.

- Тут вам не долбаный городской автомат с питьевой водой, - угрюмо просипел Невилл, - а пивнушка.

- Тысяча извинений, - отозвался бродяга. - Кажется, начало вышло не самое удачное. Может, тогда я выпью пинту-другую?

Привычным движением руки Невилл опрокинул большую порцию виски и указал в сторону эмалированных пивных бочонков с серебристыми краниками, вытянутых в ряд.

- Что предпочитаете? – в его голосе впервые зазвучали нотки гордости. - У нас здесь выбор из восьми сортов разливного пива. Это, между прочим, на четыре больше, чем в баре «У Джека Лэйна» и на три - чем в «Нью-Инн». Попробуйте-ка найти кого-то получше «Лебедя» тут.

Бродягу, казалось, поразила эта новость.

- В самом деле, восемь? – он медленно прошелся вдоль барной стойки мимо восьми сверкающих эмалью часовых. Указательный палец его правой руки пробежал по латунному краю полированной столешницы, и Невилл с ужасом заметил, что лак под ним стерся, а взамен появилось нечто похожее на след слизняка. Остановившись в конце, бродяга внезапно поймал на себе пристальный взгляд, и от него не ускользнуло, что бармен невольно сжимал и разжимал кулаки.

- Извиняюсь, - произнес он, поднимая палец и с неприязнью рассматривая его. - Вот опять я запятнал свою репутацию.

Невилл уже было потянулся за своей дубинкой с тяжелым набалдашником, когда в дверях появился неизменно дружелюбный и излучающий само спокойствие Джим Пули. Насвистывая какой-то нехитрый мотив и похлопывая спортивной газетой по правому колену, Джим с легкостью завсегдатая примостился на свой любимый барный стул и приветливо обратился к Невиллу:

- Доброго утречка, Невилл! Налей-ка мне побольше, будь добр.

Бармен на полставки наконец оторвал взгляд от убогого оборванца и протянул Джиму Пули изящный бокал чистейшей воды.