Конкурсный перевод

Когда Нэвилл стоял в дверях «Летучего лебедя», размышляя о странностях текущего дня, со стороны пристани и Спрайт-стрит показался какой-то демонический бродяга в стоптанной обуви. Шаркающей походкой он приближался к бару. Нэвилл почувствовал, что за одиноким путником мрачной тенью идет предзнаменование беды.

Он нервно сглотнул. Тем временем в его именных тапочках засвербели два отдельных озноба, поползли наверх, взъерошили волоски на его ногах, встретились в пояснице, откуда, собравшись воедино, продолжили свой путь наверх, и, наконец — на всё это ушло не более пары секунд — вылезли из макушки, отчего несколько приклеенных к затылку бриолином прядей перестали подчиняться гравитации. Нэвилл почувствовал внезапную необходимость перекреститься, и, собственно, перекрестился с чувством испуганного стыда.

Он вернулся за бар и стал ждать прибытия странствующего отшельника. Однако время шло, а мрачной тени на пороге «Лебедя» всё не было. Невилл вытянулся к двери, выглянул наружу и тщательно изучил улицу. Зловещих бродяг на ней не было.

Нэвилл почесал величественные ноздри проникотиненным пальцем и картинно пожал плечами.

— Ты смотри, чего, — пробормотал он себе под нос.

— Можно мне, пожалуйста, стакан воды? — раздался голос у его локтя.

Нэвилл чуть не описался, но каким-то чудом сдержался. Ошарашенный бармен обернулся и увидел насмешливое лицо непонятно откуда взявшегося бродяги.

— Спаси и сохрани, — выдохнул он.

— Простите, я, кажется, напугал вас? — спросило существо с интонацией, походившей на искреннюю заботу. — Имею дурную привычку пугать людей. Надо быть аккуратней.

Нэвилл к тому времени уже забежал за бар, закрыл стойку на задвижку и трясущимися руками пытался нащупать стакан и бутылку виски.

— Что вам нужно?

— Стакан воды, если не трудно.

— Здесь вам не Карловы Вары, — огрызнулся Нэвилл. — Здесь у нас паб.

— Прошу прощения, — сказал бродяга. — У нас, похоже, не задались отношения. Что ж, можно и чего-нибудь покрепче.

Эффектным взмахом запястья Нэвилл залил виски в горло и указал ему на ряд эмалированных пивных насосов с серебряными наконечниками.

— Выбирайте, — сказал он и тут в его голосе запела нотка гордости. — Мы подаем шесть видов разливного эля. Это на четыре больше, чем в «Джек Лэйне» и на три больше, чем в «Новой таверне». Вряд ли кому-то удастся обскакать «Лебедя» в этом вопросе.

Казалось, что бродягу эти сведения привели в восторг.

— Восемь, говоришь?

Он медленно прошел вдоль бара, мимо строя сверкающих доспехами эмалированных кранов, ведя указательный палец вдоль латунного края стойки, и к ужасу Нэвилла стёр со столешницы лак, оставив после себя след, как после слизняка. Дойдя до конца стойки, он заметил на себе ошарашенный взгляд Нэвилла, у которого невольно сжимались и разжимались кулаки.

— Извините, — сказал он, понимая палец и разглядывая его с отвращением. — Опять я ударил в грязь лицом.

Нэвилл чуть было не потянулся за дубинкой, но тут в дверях бара появилась дружеская и ободряюще-знакомая фигура Джима Пулли, который насвистывал что-то заунывное и похлопывал по бедру свернутой газетой про конный спорт. Джим оседлал любимый табурет с ловкостью, которая была уже не та, что раньше, и радушно обратился к Нэвиллу:

— Мне — кружку Ларджа, а тебе — доброго утра!

Бармен на полставки с трудом оторвал взгляд от безобразного бродяги и налил Джиму добрую кружку живой воды.