Невилл стоял в дверях «Парящего Лебедя» и размышлял, что день грядущий ему готовит. Вдруг взгляд его остановился на ужасающего вида оборванце в стоптанных ботинках, который приближался со стороны доков на Спрайт-Стрит. Первое, что отметил Невилл в одиноком пришельце, так это его угрюмый вид, суливший, по всей видимости, неприятности.


– Тьфу ты…


В момент дрожь отвращения пробежала по ногам от именных тапочек до поясницы, и, подобравшись к уложенной специальным гелем причёске, испортила её, поставив волосы дыбом.


Несколько смущённый и сбитый с толку, Невилл быстро перекрестился и удалился восвояси, заняв позицию у барной стойки. Однако время шло, а тень бродяги в дверном проёме «Лебедя» так и не объявлялась. Перегнувшись через стойку, бармен осторожно глянул на улицу, но никаких зловещих типов поблизости не обнаружил. Почесав свой внушительный нос пропахшим табаком пальцем, он с облегчением пожал плечами.


– Вот ведь какая штука!
– Мне, будьте добры, стакан воды, пожалуйста, – вдруг произнёс чей-то голос прямо под локтем. Лишь чудом Невилл не обмочился от испуга.
– Боже правый! – выпалил он и повернулся к невесть откуда взявшемуся бродяге, который вопрошающе смотрел на бармена.
– Простите, я напугал Вас? – поинтересовался загадочный тип с выражением искреннего беспокойства. – Эта моя дурацкая привычка! Ничего не могу с собой поделать.


Поспешив закрыться на щеколду под стойкой, Невилл дрожащими руками схватился за стакан и диспенсер для виски.


– Чего тебе?
– Стакан воды, если не трудно.
– Тут тебе не городской фонтан, – грубо ответил бармен. – Здесь наливают чего покрепче.
– Прощу прощения… – Что-то разговор не клеится… Пинту чего-нибудь на Ваше усмотрение.


Невилл привычным движением опрокинул бутылку виски и показал на ряд эмалированных пивных кранов с серебряными наконечниками.
– Выбирайте, – произнёс он не без нотки гордости в голосе. – В нашем баре восемь видов эля. На четыре больше, чем у «Джек Лейн», и на три, чем в «Нью-Инн». Такой ассортимент, как в «Лебеде», ещё поискать.


Похоже, это впечатлило бродягу.


– Целых восемь?


Он медленно прошелся вдоль всех восьми начищенных до блеска эмалированных агрегатов, ведя указательным пальцем правой руки по медному краю барной стойки, от чего, к ужасу Невилла, стирался лак и оставался след, будто прополз слизняк. Остановившись, бродяга поймал на себе взгляд бармена, непроизвольно сжимавшего и разжимавшего кулаки.


– Извините, – проговорил гость, с горечью рассматривая свой палец. – Опять я выставил себя в дурном свете.


Потеряв терпение, Невилл потянулся было за тростью, но тут в дверях показался его добрый знакомый, Джим Пули. Насвистывая что-то невнятное и похлопывая себя по ноге выигранными на скачках купюрами, он с видом завсегдатая уселся на стул и весело крикнул:


– Невилл, дай-ка мне пинту крепкого! Кстати, доброе утро!


Отвлеченный от дела бармен наконец-то оторвал взгляд от злосчастного бродяги и подал Джиму стакан добротного эля. Не какой-то там воды!