Роберт Рэнкин. Антипапа.

Невилл стоял в дверях «Летящего лебедя», раздумывая о том, что же за странный день сегодня такой. Со стороны улицы Фей и Дока к пабу волочился жуткого вида нищий в жалких ботинках. Одинокого путника, - невольно отметил бармен, - окутывала дурная, темная аура.

- Б-р-р, - Невилла передернуло. В подошвы его тапочек с монограммой словно бы воткнули по оголенному проводку: дрожь взлетела по ногам, преодолела поясницу и побежала выше, пока, наконец, не добралась до макушки, вздыбив несколько прядей набриолиненных волос. На все про все ушло не больше пары секунд. Внезапно Невиллу – это Невиллу-то! - страсть как захотелось перекреститься, что он и проделал с некой даже стыдливостью.

В ожидании клиента бармен вернулся внутрь. Но время шло, а на пороге «Лебедя» никто не появлялся. Он опасливо выглянул на улицу: зловещего бродяги и след простыл.

Невилл поскреб внушительные ноздри желтым от никотина ногтем и театрально пожал плечами.
- Дела-а, - протянул он в пустоту.

- Не нальете ли вы мне стакан воды? – раздалось у него за плечом.

Невилл не обмочился лишь по случайнейшей из случайностей.
- Матерь Божья, - выдохнул он и повернулся. На лице не пойми откуда взявшегося бродяги читался вопрос.

- Я вас напугал? – полюбопытствовало явление с искренним участием. – Все никак не избавлюсь от этой прискорбной привычки.

Невилл уже успел шмыгнуть за барную стойку и теперь дрожащей рукой наливал себе стопку виски.
- Что вам?

- Стакан воды, если можно.

- Здесь вам не уличный фонтанчик, - буркнул Невилл. – У нас тут наливают чего покрепче.

- Прошу прощения. Кажется, мы с вами начали не с той ноги. Налейте мне тогда, пожалуйста, пинту чего-нибудь.

Мастерски хлопнув виски, Невилл указал на ряд блестящих пивных насосов с посеребренными кранами. - Выбирайте, - предложил он не без гордости. – У нас восемь сортов эля: на четыре больше, чем у Джека Лейна, и на три – чем в «Таверне». По этой части наш «Лебедь» даст фору кому угодно.

- Восемь, значит? – восхитился бродяга. Он медленно пошел вдоль барной стойки, мимо восьми посверкивающих часовых, ведя правым указательным пальцем по латунной окантовке столешницы. К своему ужасу Невилл увидел, что палец убирает полировку, а вместо нее оставляет за собой какую-то слизь. Дойдя до края стойки, посетитель заметил выражение глаз Невилла. Как тот невольно сжимает и разжимает кулаки.

- Простите, - бродяга с отвращением уставился на свой палец, - опять я напортачил.

Невилл уж было потянулся за колотушкой, когда в дверях возникла такая знакомая фигура Джима Пули. Джим бездарно насвистывал что-то грустное и похлопывал по колену журналом о скачках. Он взлетел на свой излюбленный стул и крикнул:
- Пинту «Большого» мне, Невилл! И доброго тебе утра.

Оторвав взгляд от мерзкого оборванца, бармен нацедил Джиму Пули стакан истинного жаждоутолителя.