Роберт Рэнкин, Антипапа

Невилл стоял у входа в пивную “Летящий лебедь”, размышляя о событиях дня, когда со стороны Спрайт стрит и Доков к нему, шаркая ногами, подошел какой-то жуткий голодранец в дырявых башмаках. Невил сразу понял, что появление этого мрачного бродяги не сулит ничего хорошего.

«Хм», – только и смог произнести Невилл. Он почувствовал, как по коже ступней, обутых в тапки с вензелем, побежали мурашки; цепляясь за волосы на ногах, они поднялись до поясницы и за одно мгновение слились в единый трепет, который двинулся к голове и покинул ее, выдрав клочья волос. Парню тут же захотелось перекреститься, что он и сделал, весьма неуклюже.

Невилл вернулся к барной стойке и стал ждать одинокого путника. Но тот так и не омрачил ”Лебедя“ своим появлением. Невилл слегка откинулся, чтобы выглянуть на улицу через дверной проем, – зловещего бродяги там не было.

Восхитительными ноздрями Невилл втянул табак с кончика пальца и театрально вздернул плечами. «Так-то лучше», – сказал он сам себе.

«Можно мне стакан воды?» – раздался голос совсем рядом.

Мочевой пузырь не подвел Невилла по чистой случайности. «Спаси и сохрани», – с ужасом произнес он, поворачиваясь к насмешливому лицу невесть откуда взявшегося нищего.

«Простите, я вас напугал?» – спросило это существо с наигранным беспокойством. «Вечно я так делаю. Мне надо бы следить за собой».

Невилл уже стоял на своем месте за стойкой, закрутив перед этим вход болтом, и трясущимися руками держал стакан и бутылку виски.

«Стакан воды, пожалуйста», – повторил оборванец.

«Здесь тебе не какой-нибудь вонючий питьевой фонтан, – рявкнул Невилл. – Это пивная».

«Прошу прощения, – сказал бродяга, – мы не с того начали наше знакомство. Я, наверное, выпью пинту чего-то покрепче».

Невилл ловким движением подкинул и перехватил бутылку, поставив ее на место, а затем указал на целый ряд пивных насосов с эмалированными рукоятками. «Чего желаете? – сказал он, и в голосе его звучала гордость. – У нас восемь сортов разливного эля. Это на четыре больше, чем в “Джэк Лэйн”, и на три больше, чем в “Нью Инн”. Тут с “Лебедем” тяжело тягаться».

Бродяга, казалось, был восхищен таким выбором: «Восемь, говоришь?». Он медленно прошел вдоль барной стойки мимо восьми сверкающих эмалированных рукояток. Правым указательным пальцем незнакомец провел по медной окантовке. Невилл с ужасом наблюдал, как тот сдирает ногтем полировку, оставляя похожую на след от слизняка дорожку. Наконец, оборванец дошел до конца стойки и остановился, поймав вдруг на себе пристальный взгляд Невилла, невольно сжимающего и разжимающего кулаки.

Незнакомец с отвращением посмотрел на свой палец и сказал: «Простите, опять эти мои выходки».

Невилл уже было потянулся за дубинкой, когда в дверях, насвистывая похоронную песенку и похлопывая по коленке газетой с результатами скачек, появился дружище Джим Пули. Привычным движением Джим поднял сидение своего любимого барного стула и весело бросил Невиллу: «Мне пинту Ларджа, Невилл. И доброе утро».

Помощник бармена наконец-то смог оторвать взгляд от мерзкого бродяги и налил Джиму Пули кружку чудесной чистой воды.