«Антипапа»
Роберт Рэнкин


В дверях «Летящего лебедя» стоял Невилл, глубокие раздумья которого о превратностях прошедшего дня были прерваны шарканьем чьих-то шагов. Со стороны доков на Сприт-стрит приближался жутковатого вида оборванец в жалком подобии обуви. От одиноко бредущего чужака веяло чем-то зловещим и мрачным.


«Ну и мерзость!» — Невилл почувствовал как, зародившись где-то на кончиках бархатных тапок с вензелями, волны отвращения мгновенно поднялись по ногам, встретились между лопаток, и, слившись в единый поток, наконец-то выплеснулись наружу, покинув редкие пряди волос на макушке, щедро намазанные гелем для волос. Невиллу захотелось перекреститься, что он и проделал с немалой долей смущения и испуга.


Вернувшись за стойку, бармен принялся ждать, когда странный одиночка зайдёт. Однако тень путника на дверь «Летящего лебедя» так и не легла. Он высунулся в проём и с опаской оглядел улицу: зловещего оборванца и след простыл.


«Ну и дела», — подумал Невилл, поскреб пожелтевшим от табака пальцем крылья своего во всех смыслах выдающегося носа и приосанился.


— Стаканчик воды, пожалуйста, — раздалось откуда сбоку, на уровне локтя бармена.


— Ах ты черт! — выдохнул чудом не наделавший в штаны Невилл и очумело уставился на непонятно откуда появившегося бродягу, в лукавом взгляде которого читалось недоумение.


— Ой, простите, я вас напугал? — выказал подобие искреннего интереса голодранец. — Вот всё время я так — надо с этим что-то делать.


А Невилл уже проскочил за стойку, хлопнув задвижкой, и, пытаясь совладать с трясущимися руками, наливал себе виски.


— Чего тебе?


— Стакан воды, если можно.


— Тут тебе не общественный фонтанчик для питья, а пивная, — зло буркнул Невилл. — Я подаю эль.


— Извините великодушно, — сказал оборванец, — похоже, я не с того начал. Я бы выпил какого-нибудь эля, если вас не затруднит.


Привычным движением руки Невилл опрокинул в себя изрядную порцию виски и указал на ряд поблескивавших эмалью пивных кранов с посеребренными наконечниками.


— Что предпочитаешь? — спросил отошедший от испуга бармен, и, с прорезавшимися в голосе нотками гордости, принялся объяснять. — Такой выбор как в Лебеде» ещё поискать: у нас восемь видов бочкового разливного эля. На четыре больше, чем в пивной Джека Лейна, и на три, чем в пабе при гостинице.


— Надо же, целых восемь, — кажется, бродяга был поражён. Он принялся не спеша прохаживаться вдоль стойки, оглядывая блестящие эмалированные значки с названиями сортов эля. К ужасу Невилла, грязнуля вёл указательным пальцем вдоль латунного ободка столешницы, что не преминуло отразиться на внешнем виде отполированной до блеска поверхности: по ней словно прополз слизняк. Дойдя до конца стойки, он поймал безумный взгляд бармена, готового наброситься на нарушителя незыблемого порядка с кулаками.


— Прощения просим, — оборванец поднял указательный палец вверх и осмотрел его с отвращением. — Кажется я снова запятнал свою репутацию.


Невилл почти было схватился за увесистую дубинку, но положение спас возникший на пороге знакомый силуэт Джима Пули. Старина Джим вошёл, фальшиво насвистывая печальную мелодию и похлопывая карточкой с результатами скачек по колену. Удобно устроившись на своем любимом, видавшем виды барном табурете, Джим по-свойски обратился к бармену:


— Плесни «Несравненного», Невилл, и утро доброе.


Тот с трудом оторвал взгляд от неприглядного оборванца и организовал для Джима Пули не что иное, как стакан воды.