Пока Невилл стоял на пороге «Летящего лебедя», размышляя о необычности дня, бродяга
безобразного вида в жалкой обувке ковылял к нему со стороны Спайт стрит и Дока. Он абсолютно
бессознательно отметил атмосферу мрачности и дурного предзнаменования, сопровождавшую
этого одинокого бродягу.

«Фу», произнес Невилл. Он почувствовал, как симметричные волны дрожи возникли в его
украшенных монограммой тапочках, поднялась по волоскам его ног и соединились на затылке,
где, как единое содрогание, устремились наверх и в итоге (на самом деле всего за секунду или
две) добрались до макушки его головы и соскользнули с прядей волос, не подчинившихся
укладке. Невилл почувствовал внезапную потребность перекреститься и выполнил эту функцию с
некоторым удивленным замешательством.

Он вернулся в бар подождать прибытия одинокого странника. Однако, время шло, но ничья тень
так и не появилась в дверном проеме «Лебедя». Невилл ринулся к двери и осторожно выглянул
на улицу. Никаких зловещих бродяг.

Невилл почесал свои внушительные ноздри желтым от никотина пальцем и театрально пожал
плечами. «Вот так дела», сказал он себе.

«Можно стаканчик воды?» раздался голос у его локтя.

Лишь по счастливой случайности Невилл не утратил контроль над мочевым пузырем. «Господи
Иисусе», охнул он, в шоке поворачиваясь к насмешливому лицу материализовавшегося бродяги.

«Простите, я вас испугал?» спросило существо с чем-то похожим на искреннюю обеспокоенность
«Дурацкая привычка. Мне нужно следить за своим поведением»

К этому моменту Невилл уже вернулся за стойку, задвинул защелку и схватился дрожащими
руками за стакан и бутылку виски. «Чего изволите?»

«Стакан воды, если можно».


«Здесь вам не чертов муниципальный фонтан для питья, а пивная», проворчал Невилл.

«Прошу прощения», сказал бродяга. «Какое-то неважное начало вышло. Возможно, я мог бы
заказать пинту чего-нибудь».

Невилл допил свой виски привычным движением руки и указал на ряд эмалированных с
серебром пивных помп. «Огласите свои предпочтения», сказал он, и тут в его голосе появилась
горделивая нотка. «У нас восемь разливных элей. Это на четыре больше, чем в Джек Лейн и на
три, чем в Лейк Инн. Думаю, превзойти «Лебедя» в этом отношении непросто».

Бродяга, казалось, был зачарован его умом. «Восемь?». Он медленно прошелся вдоль стойки
мимо восьми сверкающих эмалевых стражей. Указательный палец его правой руки бежал вдоль
медной окантовки стойки и, к ужасу Невилла, легко сдирал полировку, оставляя след, похожий на
след улитки. Остановившись в конце, он внезапно ощутил на себе взгляд Невилла и увидел, что
бармен непроизвольно сжимает и разжимает кулаки.

«Извините», сказал он, поднимая палец и рассматривая его с отвращением, «еще одно пятно на
моей репутации».

Невилл уже был готов потянуться за своей дубинкой, когда в дверях бара появилась дружелюбная
и успокаивающе знакомая фигура Джима Пули, нестройно насвистывающего что-то жалобное и
похлопывающего по правой коленке расписанием скачек. Джим взобрался на излюбленный
барный стул с поубавившейся со временем легкостью и обратился к Невиллу с бодрым: «Мне
пинту светлого, Невилл. Доброе утро»

Бармен отвел взгляд от отвратительного бродяги и протянул Джиму Пули большой стакан этого
достойного напитка.