Роберт Ранкин
Антипапа

Невиль стоял в дверях “Летящего лебедя”, погруженный в размышления об особенностях сегодняшнего дня, когда вдруг заметил попрошайку ужасающего вида в разбитой обуви, бредущего к нему со стороны Дока и улицы Спрайт. Сразу стало ясно, что одинокого странника сопровождает мрачная зловещая атмосфера.

“Хм”, - произнес Невиль. Он почувствовал, как идентичные струйки дрожи зародились где-то в правом и левом его мягких тапочках с вензельками, извиваясь, параллельно поднялись по волоскам обеих ног и воссоединились на спине чуть выше пояса, потом единый поток продолжил движение вверх и наконец (хотя все это заняло не больше, чем секунду-две) улетел с макушки его головы, оставив несколько прядей, смазанных Брайлкремом, торчать вертикально вопреки притяжению. Невилю внезапно захотелось перекреститься, что он и сделал, стыдливо озираясь.

Он вернулся в бар, чтобы встретить там одинокого странника. Время шло, однако, темная тень не закрывала вход в “Лебедь”. Невиль высунулся наружу и с пристрастием осмотрел улицу – она была свободна от бродяг, предвещающих беду.

Невиль почесал свои мощные ноздри пальцем, коричневым от никотина, и торжествующе пожал плечами.
“Вот оно как”, - сказал он себе.
-Можно, пожалуйста, стакан воды? – раздалось прямо у него за спиной.
Только по чистому везению Невиль справился со своим мочевым пузырем.
-Боже упаси! - выдохнул он, в шоке поворачиваясь к вопрошающему лицу материализовавшегося бродяги.
-Простите, я вас напугал? – спросило создание, кажется, совершенно искренне. – Это плохая привычка, мне обязательно нужно над этим поработать.
К этому моменту Невиль уже опять был за стойкой, плотно заперев откидную барную столешницу на задвижку. Его руки дрожали на толстостенном стакане с виски.
-Что ты хочешь?
-Стаканчик воды, если можно.
-Тебе здесь не чертов муниципальный питьевой фонтан, - прорычал Невиль. – Это пивная.
-Извините, - сказал бродяга. – Мы, кажется, плохо начали. Возможно, мне сперва нужно пинту чего-нибудь покрепче.
Невиль одним привычным движением опрокинул в себя большой стакан виски, потом указал в сторону эмалированных пивных насосов с серебряными наконечниками.
- Озвучь свои предпочтения, - сказал он теперь с легкой ноткой гордости в голосе. – У нас восемь видов разливного пива на выбор. На четыре больше, чем в “Джек Лейн,” и на три больше, чем в “Нью Инн”. Я думаю, касаемо этого разнообразия очень сложно переплюнуть “Лебедь”.

Бездомный, кажется, был поражен этими сведениями.
- Восемь, а?
Он медленно прошелся вдоль бара, пересчитав все восемь сверкающих эмалированных краников-часовых. Указательным пальцем правой руки провел по бронзовой сияющей кайме барной стойки, уничтожив, к ужасу Невиля, ее блеск – оставив за собой тусклый след, как от улитки. Дойдя до конца, он поймал на себе испепеляющий взгляд Невиля и заметил, что бармен непроизвольно сжимает и разжимает кулаки.

- Простите, - сказал он, подняв вверх палец и изучая его c отвращением. – Я опять промокнул чернила в моей тетради.

Невиль уже совсем было собрался достать свою дубинку, как в проеме двери показалась дружелюбная и обнадеживающе знакомая фигура Джима Пули; он насвистывал нечто печальное, без мелодии, и похлопывал себя по правому колену бюллетенем со скачек. Джим оседлал свой любимый стул за стойкой с легкостью, приобретенной со временем, и жизнерадостно обратился к Невилю: “Мне, пожалуйста, пинту в большой кружке, Невиль, и с добрым утром”.

Сегодняшний бармен с трудом оторвал свой взгляд от уродливого бездомного и налил Джиму Пули достойный стакан чистой воды.