Роберт Рэнкин, Антипапа


Невилл стоял в дверях «Парящего лебедя», размышляя о бренности жизни, со стороны Спрайт-стрит и Док к нему направлялся, шаркая ногами, отвратительного вида попрошайка в жалкой обувке. «Бродяга окружен мрачной аурой, — заметил Невилл. — Как бы не случилось беды...»


«Тьфу», — сплюнул Невилл. Неожиданно двойная волна озноба пробежала по его ступням в украшенных монограммой тапочках, волосы на ногах начали шевелится, и эти волны достигнув поясницы, объединились в одну, продолжая подниматься все выше и выше, бросив вызов притяжению, достигли макушки, оставляя без внимания лишь несколько прядей, уложенных «Бриолином». Внезапно ошеломленный Невилл перекрестился.


Решив дождаться одинокого скитальца внутри, он вернулся в бар. Однако время шло, но ни одна тень не появилась в дверном проеме «Лебедя». Невилл наклонился к двери и с опаской выглянул на улицу. Улица бродяг была зловеще пустынна.


Невилл почесал свои величественные ноздри пальцем, пропитанным никотином, и недоуменно пожал плечами. «Вот так шутка», — сказал он себе.


— Можно мне стакан воды, пожалуйста? — прозвучало у него из-под локтя.


Лишь благодаря счастливой случайности, Невилл справился со своим мочевым пузырем.


— Господи, спаси меня, — выдохнул он в растерянности, поворачиваясь к насмешливой физиономии материализовавшегося бродяги.


— Извините, я напугал вас? — спросило существо с искренней заботой. — Это все моя дурная привычка, мне стоит не допускать этого впредь.


К этому времени Невилл вернулся за барную стойку, закрыв проход на засов, и трясущимися руками наливал себе в бокал виски.


— Чего ты хочешь?


— Стакан воды, если можно.


— Это тебе не проклятый городской питьевой фонтанчик, — съязвил Невилл. — Это паб.


— Прошу прощения, — сказал бродяга. — Боюсь, у нас вышло плохое начало. Пожалуй, я бы выпил пинту чего-нибудь.


Невилл опрокинул свой внушительный бокал виски уверенным движением запястья и указал на ряд эмалированных кранов для розлива пива.


— Выскажи свое предпочтение, — произнес он с ноткой гордости. — У нас богатый выбор: восемь элей на розлив. Наш ассортимент разнообразнее на четыре позиции, чем у Джека Лейна и Нью-Инн на три. Думаю, что в этом отношении будет нелегко превзойти «Лебедя».


Казалось, эта информация очаровала бродягу.


— Восемь, да?


Он медленно прошел вдоль бара мимо восьми сверкающих эмалированных стражей. Его правый указательный палец скользнул по латунному ободу крышки бара и, к ужасу Невилла, ловко соскреб кусочек лака, оставив на этом месте углубление, похожее на след от слизняка. Остановившись на краю, он внезапно осознал, что Невилл сверлит его взглядом и невольно сжимает и разжимает кулаки.


— Извините, — сказал он, поднимая свой палец и с отвращением рассматривая его. — Снова я подпортил свою репутацию.


Невилл уже было собирался дотянуться до своей дубинки, когда в дверях бара появилась дружелюбная и обнадеживающая фигура Джима Пули, беззвучно насвистывающего жалобную песенку и постукивающего по правому колену отчетом о последних скачках. Джим поставил свой любимый барный стул, ветхий от времени, и обратился к Невиллу с радостным выражением:


— Мне большую пинту, Невилл, пожалуйста, и доброе утро.


Работающий на полставки бармен отвел взгляд от уродливого скитальца и налил отличный бокал истинной воды для Джима Пули.