Джон Аскгласс и камберлендец Чаркоул Бёрнер Много зим назад, в Камбрии, на лесной поляне жил углежог, звавшийся Чаркоулом Бёрнером. Был он очень беден, ходил в лохмотьях, с головы до пят покрытый пылью и копотью. Ни женой, ни детьми он не обзавелся, и единственным его товарищем был поросёнок по имени Черныш. Углежог почти не покидал поляны, на которой только и было, что куча угля, присыпанная землёй, да лачуга, сложенная из хвороста, прикрытого дёрном. Но душа его, слава тебе, Господи, несмотря ни на что, была жизнерадостной. Однажды, ярким летним утром, на поляну выскочил олень. За ним по пятам неслась громадная свора охотничьих псов, а следом толпа всадников с луками и стрелами. Несколько мгновений в хаосе собачьего лая, звука рогов и стука копыт едва ли можно было хоть что-то разобрать. Затем охотники скрылись в лесу на дальнем конце поляны так же стремительно, как и появились – все, кроме одного. Чаркоул Бёрнер осмотрелся. Трава кругом была выдрана с корнем, от хижины не осталось ни одной стоящей хворостины, а его аккуратная угольная куча была почти совсем разворочена и дымилась язычками пламени. В сердцах он повернулся к отставшему охотнику и вылил на его голову все проклятия, какие когда-либо слышал. Но охотнику было не до того. Под копытами его лошади, пронзительно визжа, носился Черныш – потому-то он и не поспешил вслед за остальными. Охотник всеми силами пытался отделаться от поросёнка, но ничего не выходило. Весь в чёрном, в ботинках из мягкой кожи и украшенных драгоценностями доспехах, это был не кто иной, как Джон Аскгласс (говоря иначе, Король-Ворон) – властитель Северной Англии и земель Волшебной страны, величайший волшебник из всех, когда-либо живших. Но Чаркоулу Бёрнеру (чья осведомлённость о событиях вне его поляны была недостаточной) такое даже в голову не пришло. Он видел перед собой лишь человека, который не желает с ним разговаривать, и это приводило углежога в ещё большую ярость. - Чего молчишь! – закричал он. Джон Аскгласс глянул на протекавший через поляну ручей, перевел глаза на Черныша, снующего меж лошадиных копыт. Затем взмахнул рукой – и тот же час Черныш обратился сёмгой. Сёмга подпрыгнула в воздух, нырнула в водяной поток и уплыла. Джон Аскгласс поскакал прочь. Чаркоул Бёрнер уставился ему в след и проворчал: - И что же мне теперь делать? Он загасил языки пламени на поляне и попытался выровнять угольную кучу. Но получалось это плохо, куча никак не хотела принимать свой первоначальный вид, когда она ещё не была истоптана гончими и лошадьми, а была аккуратной кучей, в жизни не ведавшей никаких неприятностей. Вид этой разворошённой, неопрятной угольной кучи ранил Чаркоула Бёрнера в самое сердце. Углежог отправился в аббатство Фёрнесс в надежде получить у монахов что-нибудь на ужин – его собственная еда была втоптана в грязь. Добравшись туда, он обратился к альмонарию, обязанностью которого была раздача беднякам еды и одежды. Альмонарий душевно поприветствовал его и снабдил прекрасной сырной головой и тёплым одеялом, не замедлив поинтересоваться, почему у углежога такое вытянутое и печальное лицо. Альмонарий был само сострадание. - Так значит, бедный Черныш превратился в сёмгу? – сказал он. – На вашем месте я бы пошел и перемолвился словцом со Святым Кентигерном. Уверен, он сможет помочь. О сёмге он знает всё. - Святой Кентигерн, говорите? Где же найти столь необходимого мне человека? – с жаром воскликнул Чаркоул Бёрнер. - В церкви Гриздейла. Ступайте вон той дорогой. Посему Чаркоул Бёрнер отправился в Гриздейл, а добравшись до церкви, вошёл внутрь и начал колотить в стену, взывая к Святому Кентигерну до тех пор, пока Святой не глянул на него с небес и не поинтересовался, в чём дело.