ДЖОН АСКГЛАС И УГЛЕЖОГ ИЗ КАМБРИИ Давным-давно на лесной полянке в Камбрии жил-был углежог. Был он беднее церковной мыши. Одевался в лохмотья и вечно ходил перемазанный сажей да грязью. Жил он бобылем, и был у него только один дружок - маленький поросенок по кличке Блейкман. День-деньской сидел углежог на полянке, где тлела присыпанная землей кучка древесного угля, и стояла хижина из хвороста да полосок дерна - и больше ничего. Но несмотря ни на что был он малым веселым и добродушным - до тех пор, пока ему не ставали поперек дороги. В одно погожее летнее утро на полянку выбежал олень. За оленем выскочила огромная свора гончих, а за гончими - толпа всадников с луками и стрелами. Поднялась кутерьма, и какое-то время ничего нельзя было разобрать, кроме лая собак, пронзительного писка рожков и грохота копыт. Вдруг всадники скрылись в гуще деревьев с краю полянки - так же стремительно, как появились. Все, кроме одного. Углежог огляделся. Трава на его полянке превратилась в грязное месиво, хижина сровнялась с землей - не уцелело ни хворостинки, а аккуратная кучка угля наполовину развалилась, и теперь из нее вырывались языки пламени. Не помня себя от ярости, углежог напустился на оставшегося охотника и принялся осыпать его всеми известными ему оскорблениями. Но охотник и сам попал в затруднительное положение. Он не уехал с остальными потому, что между копытами его лошади, не переставая визжать, петлял Блейкман. Как всадник ни старался, он никак не мог от него отделаться. Охотник был одет во все черное, но одет богато: на ногах красовались сапоги из мягкой кожи, а доспехи сверкали россыпью самоцветов. То был не кто иной, как Джон Аскглас (или Властелин Воронов), король Северной Англии и части волшебного царства и величайший маг из всех живших на земле. Но углежогу, который весьма смутно представлял, что творится за пределами лесной полянки, было невдомек, кто перед ним. Он знал только, что господин в черном не желает ему отвечать, и это его страшно бесило. - Да отвечайте же! Через полянку бежал ручей. Джон Аскглас бросил взгляд сначала на ручей, а потом на Блейкмана, метавшегося между ногами лошади. Маг взмахнул рукой, и Блейкман превратился в лосося. Подскочив в воздух, лосось плюхнулся в ручей и уплыл прочь, а Джон Аскглас поехал своей дорогой. Углежог проводил его взглядом. - Ну, и как мне теперь быть? - спросил он. Он загасил занявшиеся на поляне костерки, и как мог, постарался вернуть кучке угля прежний вид. Но кучка угля, по которой потоптались гончие с лошадьми, смотрелась совсем не так, как целая и невредимая, и вид этой кособокой развалины резал углежогу глаз. Он отправился в Фернесское аббатство, чтобы попросить у монахов еды на ужин, потому что его собственный ужин втоптали в грязь. Добравшись до аббатства, он спросил раздатчика милостыни, который был обязан помогать неимущим едой и одеждой. Раздатчик милостыни приветливо его встретил, дал славную головку сыра и теплое одеяло и спросил, отчего он так пригорюнился. И углежог поведал ему о своей беде. Но углежог был не мастак просто и понятно рассказывать о запутанных событиях. К примеру, он очень долго и подробно говорил об охотнике, отставшем от товарищей, но ни словом не обмолвился о его роскошных одеждах и руках, унизанных драгоценными перстнями, поэтому раздатчику милостыни и в голову не пришло, что бедняга встретил самого короля. По правде сказать, углежог называл его «черный человек», и раздатчик милостыни решил, что речь шла о грязном человеке - еще одном оборванце, вроде самого углежога. Раздатчик милостыни был само сочувствие. - Стало быть, бедняга Блейкман теперь лосось, так? - уточнил он. - На твоем месте я бы пошел и поговорил со святым Кентиджерном. Он наверняка тебе поможет. В лососях он большой знаток. - Святой Кентиджерн, говорите? И где ж мне сыскать этого услужливого господина? - оживился углежог. - В Грайздейле стоит церковь в его честь. Эта дорога ведет прямехонько туда. И углежог направил свои стопы в Грайздейл, и, добравшись до церкви, вошел внутрь и принялся колотить по стенам и во все горло выкрикивать имя святого Кентиджерна, пока святой Кентиджерн не выглянул с небес и не спросил, что стряслось.