- Отень хлопотное дело – жаить каштаны, - сказал Руперт, многозначительно покачивая головой.

Руперту только четыре года, но он знает уже так много слов. И как Няня говорит, разговаривает чисто и разборчиво (исключая буквы «ч» и «р»), только, конечно, он ещё не может запомнить формы больших слов. Но он использует самые правильные(лучшие), не то, что я, хотя мне уже почти шесть.

Но он самый милый малыш на свете, и мы любим друг друга больше всех других после Матушки и Отца.

Мы договорились всегда дружить (Руперт называет это согалшением) друг с другом; и чтобы по вечерам мы жарили каштаны.

Это была одна из самых интересных затей, которые мы когда-либо затевали – и к тому же могли всё делать сами. Это, знаете ли, был отлично.

А потом был самый ужасный день в жизни, какой мы могли припомнить.
Потому что из всех мы первыми узнали, что Матушка тяжело больна. Мы собирались идти на день рожденья.


А Сара, горничная, сказала, что не понимает, почему бы нам всё равно не пойти, а Няня очень колко ответила:


- Я не разрешаю им идти, должна вам сказать, - раз уж они здесь.

И потом добавила совсем другим, дрогнувшим голосом:

- Только представьте, они должны быть оторваны от…, уйти от матери…

И она ушла в Матушкину гардеробную.

Ещё ужасно было, что, кажется, из всех никто не мог присмотреть за нами; мы могли баловаться как угодно, если б захотели, но всё было так страшно, что мы не хотели ничего делать.

Пришли два доктора, и через некоторое время вызвали Няню, но она была не наша Няня.

А наша Няня не могла быть с нами в детской, а молча сидела в Матушкиной комнате, отчего и мы притихли.

Когда наступил вечер, Няня отправила нас вниз, в гостиную, потому что кто-то велел потушить огонь в детской, и она сказала нам сидеть там и быть хорошими. А Отец сказал, что он, может быть, попозже придёт и посидит с нами.

И я не знаю, что бы мы делали здесь всё время, если бы Сара не принесла тарелку каштанов и показала, как их жарить.

(Мы были уверены, что Няня не разрешила бы нам самим это делать и назвала бы это «игрой с огнём». Но отец посмотрел на нас и не запретил, только сказал, чтобы мы хорошо себя вели. А Повар и Сара тоже посмотрели, они были очень добрыми, только довольно тихими и странными.

Вот что получилось, когда мы пришли в гостиную, чтобы самим попробовать нажарить каштанов, что было бы так забавно, если не знать об этом ужасном дне.

- Тепей нас осталось только двое, - сказал Руперт.

Мы, конечно не съели всю тарелку каштанов, потому что многие из них, когда трескались, то трескались прямо в огне, а мы не пробовали их достать.

Мы нажарили по одному для Сары, и для Повара, и для Няни, и для Отца, а самый большой, конечно, для Матушки.