В углу у камина (Фрэнсис Э. Кромптон)

- До чего же волнибельно жарить каштаны, - сказал Руперт, серьезно покачивая головой.

Руперту всего четыре года, но он очень любит вставлять в свою речь всякие напыщенные слова. По мнению Няни, он выражается довольно ясно и красиво (правда, не очень хорошо выговаривает «в», «р» и «с»), и еще не всегда правильно запоминает длинные слова. Но в своей речи он употребляет гораздо более напыщенные слова, чем я, хотя мне уже почти шесть.

Всё же он самый миленький мальчик в мире, и мы любим друг друга больше всех на свете. После Маменьки и Папеньки, разумеется.

Мы заключили то, что Руперт назвал «договрёмностью» о том, что мы всегда будем друзьями. Произошло это вечером, когда мы жарили каштаны.

Это было одно из самых интересных дел, которым мы когда-либо занимались - и к тому же нам было позволено делать это в одиночку! Поверьте, так оно и было.

Это был самый ужасный день из всей нашей жизни, который мы только могли вспомнить.

Потому что знаете ли, во-первых, Маменька была очень больна. А еще в тот день был день рождения, на который мы должны были отправиться.

И Сара, наша горничная, сказала, что не понимает, почему мы не можем пойти туда одни. На что Няня очень резко ответила:

- Я не могу отпустить их туда. Уж поверьте мне, дела сейчас не очень.

И потом добавила уже другим голосом:

- Подумайте, что будет, если вдруг придется послать за ними, если госпожа…

Сказав это, она снова скрылась в маменькином будуаре.

Произошла еще одна жуткая вещь: за нами, похоже, теперь никто не смотрел, и мы могли бы пуститься на все возможные озорства, какие бы только хотели, но дома царила такая ужасная обстановка, что мы даже не думали об этом.

Появились двое докторов. Они то уходили, то приходили вновь. С ними была женщина, которую они называли Няней, но это была не наша Няня.

Наша Няня всё не приходила к нам в детскую, а оставалась в маменькином будуаре за закрытыми дверями, и в итоге мы свыклись с этим.

И вот, наконец, когда настал вечер, Няня отослала нас в гостиную, потому что за огнем в детской никто не следил, и он погас. Она попросила нас побыть там и хорошо себя вести, а Папенька пообещал, что, возможно, он зайдет и посидит с нами.

Не знаю, что бы мы делали там так долго, если бы Сара не принесла нам тарелку каштанов и не показала нам, как их надо обжаривать.

(Мы уверены, что Няня никогда бы не позволила делать это нам одним и, наверняка, сказала бы, что это «игра с огнем». Отец заглянул к нам на минутку и не стал нас останавливать, сказав лишь, что у нас хорошо выходит. Повариха с Сарой тоже периодически заглядывали к нам. Они были очень добры к нам, только вели себя как-то тихо и странно).

Вот почему в тот вечер вышло так, что нам разрешили в одиночку жарить каштаны в гостиной. Это было довольно забавное занятие, если забыть о прошедшем ужасном дне.

- Осталось только два, - сказал Руперт.

Разумеется, мы не съели всю тарелку, потому что многие каштаны лопнули и упали прямо в огонь, и мы даже не попытались вытащить их оттуда.

Мы нажарили каштанов и для Сары, и для Поварихи, и для Няни, и для Папеньки, и, конечно же, в первую очередь, для Маменьки.