- Да, скажу я фам, какая же это замечательная и фместе с тем тьефожная штука – жаьить каштаны, - произнёс Руперт, важно качая головой.

Руперту всего четыре года, но он очень любит выражаться заковыристо, где- то даже пафосно. По мнению нашей няни, говорит он довольно-таки чётко и красиво (проблемки только с буковками «вэ» и «эр»), правда, не всегда может вспомнить верную форму больших слов, но использует их гораздо активнее, нежели я, а ведь мне почти шесть.

Но он самый замечательный мальчик на всём белом свете, и мы любим друг друга больше, чем кто-либо ещё, ну, конечно, после мамы и папы.

Мы совершили, как назвал Руперт, «акт договорённости» о том, чтобы всегда быть друзьями. Это произошло той ночью, когда мы жарили каштаны.

И это одна из интереснейших вещей, что мы когда-либо делали, ведь тогда нам позволили сделать её самостоятельно. Представляете!? Так оно и было.

Но это был и самый ужасный день, что мы можем вспомнить за всю нашу жизнь.

Во-первых, как вы знаете, мама сильно болела. А ещё мы должны были идти на празднование дня рождения.

Горничная Сара сказала, что не видит причин, почему нам нельзя туда пойти, на что няня резко её оборвала:

- Я их не отпущу, а Вам скажу как есть.

И добавила уже другим тоном:

- Вдруг им придётся зайти к хозяйке…

И снова скрылась в мамином будуаре.

Но была ещё одна нагоняющая страх вещь: никто, казалось, не собирался за нами присматривать, мы могли вытворять любые шалости, если бы захотели, но гнетущая атмосфера в доме совсем не располагала к этому.

Сновали туда-сюда два доктора и кто-то, кого они называли няней , но это была чужая женщина.

Наша няня не могла сидеть с нами в детской – она всё время закрывалась в маминой комнате, отчего нам приходилось приставать ко всем и путаться под ногами.

Наконец, когда настал вечер, няня отправила нас вниз в гостиную, потому что из детской кто-то выпустил тепло, и велела оставаться там и быть умницами, а папа сказал, что вскоре, наверное, придёт и побудет с нами.

Не знаю, как долго бы мы там сидели, если бы Сара не принесла тарелку каштанов и не показала, как их жарить.

(Мы уверены, что няня бы не разрешила, назвав это «игрой с огнём», но папа, глянув на нас ещё раз, не остановил, а только попросил быть аккуратнее. И Кук с Сарой тоже смотрели на нас по-доброму, только были какие-то тихие и странные.)

Вот так и получилось, что нам позволили жарить каштаны прямо в гостиной, и это кажется забавным, если не знать об этом ужасном дне.

- Осталось дфе штуки, - сказал Руперт.

Конечно, все каштаны мы не съели, так как многие из них, взрываясь, выскакивали в огонь, и мы даже и не пытались их достать.

По одному каштану мы пожарили Саре, Куку, няне, отцу, а самый крупный – конечно же маме.