- Жалить каштаны так волновательно, - серьезно выдал Руперт, покачивая головой.

Руперту всего четыре, но он ужасно любит длинные слова. Няня утверждает, что он говорит хорошо: не выговаривает только «р» и иногда путается в слогах. Зато Руперт использует куда более сложные слова, чем я, хотя мне уже почти шесть.

Руперт – самый славный мальчик в мире, и мы любим друг друга больше всех на свете. Но маму и папу мы любим немножко сильнее. У нас с братом, как он говорит, «уговол»: дружить всегда-всегда. Все случилось в тот вечер, когда мы жарили каштаны.

В жизни мы не проводили более интересного вечера! Жарить каштаны, да еще без взрослых! Вот как все было.

Это был Самый ужасный день. Мамочка была больна. А еще мы должны были пойти на день рождения. Сара, наша служанка, сказала, что мы все равно могли бы пойти. А няня ей резко ответила:

- Я не позволю им пойти, раз дела обстоят таким образом.

И затем добавила совсем другим тоном:

- А вдруг за ними посылать придется?

И вернулась в мамин будуар.

В тот день никто не мог за нами присматривать, и это тоже было ужасно. Мы могли бы озорничать как угодно, если бы захотели. Но нам что-то не хотелось. Два доктора то приходили, то уходили. Был еще кто-то, кого они называли «сестрой». Няня нами не занималась, а закрылась в мамином будуаре, и мы всем мешали.

И вот, наконец, вечером няня отправила нас вниз, в гостиную, потому что про очаг в детской забыли, и огонь там почти погас. Она велела нам сидеть тихо и не шалить, а папа сказал, что постарается вскоре прийти и посидеть с нами.

Я не знаю, какое занятие могло бы задержать нас надолго в гостиной, если бы Сара не принесла нам тарелку каштанов и не показала, как их жарить. Вот уж чего няня никогда нам не разрешала! Она считала, что мы играем с огнем. Но папа заглянул к нам разок и не ругал нас, а сказал, что мы ведем себя хорошо. И кухарка тоже заглядывала, и Сара, и они тоже нас не ругали и были какие-то странные.

Вот как получилось, что мы в гостиной жарили каштаны сами, без взрослых, и это было бы даже забавно, если бы не Самый ужасный день.

- Смотли, всего два осталось, - заметил Руперт.

Конечно, все каштаны мы не съели, потому что многие из них потрескались и упали прямо в огонь, а нам не разрешалось лезть в очаг. Мы пожарили по одному каштану для Сары, для кухарки, для няни, для папы и, конечно, самый большой для мамы.