В углу у камина (Фрэнсис Кромптон)

- Жалить кастаны – очень волновательно, - сказал Руперт, серьезно кивнув.

Руперту всего четыре, но он любит длинные слова. Няня считает, он говорит очень чисто (только «р» и «ш» не произносит), правда, в трудных словах иногда путается. Но Руперт их и так знает больше, чем я, а ведь мне уже почти шесть.

А еще он лучший мальчик на свете, и мы любим друг друга сильно-сильно, почти как маму с папой.

У нас с Рупертом, как он говорит, «согласение»: всегда быть друзьями. А сегодня вечером мы жарили каштаны.

Это интереснее всего на свете – а уж если без взрослых!.. Ну, вы понимаете. Но тот день был самым ужасным в нашей жизни.

Прежде всего, потому, что мама очень заболела. А мы должны были идти в гости на день рождения.

И Сара, наша горничная, сказала, что не понимает, почему бы нам и не пойти, а няня ответила ей очень резко:

- Я Вам вот что скажу: в такой ситуации я их никуда не отпущу.

А потом добавила другим тоном:

- Вы представьте, что их не будет дома, когда госпожа…

И они ушли в мамину комнату.

А еще ужасно было то, что никому, кажется, не было до нас дела. Мы с Рупертом могли шалить сколько угодно, но в доме было так жутко, что как-то даже и не хотелось.

Еще туда-сюда ходили два доктора и кто-то, кого они называли сестрой, хотя она была нам вовсе и не сестра.

А няня, вместо того, чтобы посидеть с нами, закрылась в маминой комнате, и поэтому мы все время путались у кого-то под ногами.

Вечером няня, в конце концов, отправила нас в гостиную, потому что в детской камин почти погас, и велела сидеть тут и вести себя хорошо. А папа сказал, что, может быть, потом придет и побудет с нами.

Не знаю, чем бы мы занимались столько времени, если бы не Сара. Она принесла тарелку каштанов и показала, как их жарить.

Няня наверняка бы такое запретила, потому что это называется «играть с огнем». Но папа, когда зашел ненадолго, сказал, что мы ведем себя очень хорошо. И Сара с кухаркой тоже заглядывали и обращались к нам очень ласково, только тихо и как-то странно.

Вот так и получилось, что мы сидели в гостиной совсем одни и жарили каштаны. Это и правда было бы здорово, не окажись день таким ужасным.

- Только два осталось, - сказал Руперт.

Мы, конечно, не все каштаны съели. Их оказалось слишком много, и они трескались прямо в огне, а достать их оттуда было нельзя.

И еще мы зажарили по каштану для Сары, для кухарки, для няни и для папы, а самый большой, конечно, для мамы.