— Это очень войнитейно — жаить каштаны, — Руперт с серьезным видом покачал головой.


Руперту всего четыре, но он обожает важные слова. Няня говорит, что разговаривает он четко и складно (только с «р» и «л» незадача), но пока, конечно, не всегда запоминает порядок букв в длинных словах. Зато у него слова куда важнее моих, хотя мне уже скоро шесть.


Но он самый замечательный мальчик в мире, и мы любим друг друга больше кого угодно (после мамы и папы).


Мы пришли к «согйашению» (так сказал Руперт), что наша дружба будет вечной. Это было той ночью, когда мы жарили каштаны.


Одно из самых захватывающих занятий, да еще и без взрослых! Вот как все было.


Это был самый ужаснущий день в нашей жизни.


Ведь во-первых, мама сильно болела. А мы собирались пойти на праздник в честь дня рождения.


А Сара, наша горничная, сказала, мол, почему бы нам и не пойти, а няня очень строго ответила:

— Я их уж точно не отпущу, в такое-то время.


А потом добавила уже другим тоном:


— Чуть что, придется за ними посылать, чтобы к госпоже явились…


И снова ушла к маме в комнату.


Жуть брала еще и потому, что за нами, по сути, никто не приглядывал. Невесть как могли бы набедокурить, если бы захотели. Но ужас того, что тогда творилось, отбил у нас всю охоту.


Несколько раз приходили два доктора, а с ними какая-то «сестра», хотя она была никакая нам не сестра.


А наша няня не могла сидеть с нами в детской и все запиралась в маминой комнате, а потому мы то и дело путались у всех под ногами.


Наконец вечером няня отправила нас в гостиную, потому что кто-то не проследил за камином в детской, и огонь почти погас. Она велела остаться там и не шалить, а папа сказал, что может, сейчас придет посидеть с нами.


И не знаю, чем бы мы столько времени там занимались, если бы Сара не принесла блюдо с каштанами и не показала бы, как их жарят.


(Няня бы нам одним это делать точно не позволила, сказала бы «огонь не игрушка», но папа разок заглянул в комнату и ничего не сказал, только похвалил, а кухарка с Сарой тоже заглядывали, ласково говорили с нами, только были какие-то тихие и чудные).


Вот как вышло, что нам разрешили самим жарить каштаны в гостиной. И это и вправду звучит забавно, если не знать о том, какой ужасный был день.


— Две штуки остаось, — сказал Руперт.
Все блюдо, мы, конечно, не съели, потому что много каштанов, раскрывшись, улетело в огонь, а выгребать нам их было нельзя.


Мы тогда пожарили один Саре, один повару, один няне, а самый большой — конечно же, маме.