У камина

«Зарить кафтаны это очень волнительно», – сказал Руперт и важно закивал.

Руперту всего четыре года, но он очень любит сложные слова. Няня считает, что он говорит хорошо и чисто (кроме букв «ж» и «ш»), только, конечно, он не может всегда запоминать большие слова. Даже я не знаю таких сложных слов как он, хотя мне уже почти шесть.

Он самый лучший мальчик на свете, и мы любим друг друга больше всех после мамы и папы.
У нас, как сказал Руперт, «договорорённость», что теперь мы друзья навсегда. С той ночи, когда мы жарили каштаны.

Мы никогда не делали ничего интереснее, да ещё и совсем одни! Сейчас расскажу, как это получилось.

Это был самый кошмарный день за всю нашу жизнь.

Потому что, знаете, сначала мама очень заболела. А мы должны были идти на день рождения.
И Сара, которая горничная, сказала, что мы всё равно можем пойти, но няня строго ответила: «Как есть говорю, я их не отпущу».

А потом уже другим голосом добавила: «Только представь, что им придётся войти к госпоже --».
И снова ушла в мамину гардеробную.

Ещё пугало то, что совсем некому было за нами следить, и мы могли шалить как хотели, но было настолько страшно, что мы и не хотели совсем.

Пришли два доктора. Они то уходили, то возвращались, и с ними была тётенька, которую они называли нянечкой, хотя она не была нашей нянечкой.

А наша няня закрылась в маминой гардеробной, она не могла сидеть с нами в детской, поэтому мы путались у всех под ногами.

Наконец, когда наступил вечер, нянечка отправила нас гостиную, потому что в детской огонь почти погас. Она сказала, чтобы мы вели себя хорошо, а папа сказал, что, возможно, скоро к нам придёт.
Не знаю, чем бы мы там могли заняться, если бы нянечка не принесла нам тарелку каштанов, и не научила их жарить.

(Мы точно знаем, что нам одним она бы не разрешила «играть с огнём», как она говорит, но ненадолго заходил папа и не остановил нас, сказал только, чтобы мы вели себя хорошо. И Кук, и Сара тоже следили за нами, они были очень добрые, только слишком тихие и какие-то странные.)

В общем, вот так и получилось, что нам разрешили жарить каштаны одним в гостиной, и это было весело, если не вспоминать каким ужасным был тот день.

«Только два осталось», - сказал Руперт.

Конечно, всю тарелку мы не съели, потому что многие из них лопались прямо в огонь, и мы не пытались их вытащить.

По одному каштану мы пожарили и для Сары, и для Кука, и для няни, и для папы, и, конечно, самый большой для мамы.