Франсес И. Кромптон. В печном углу

- Это так волновательно - жаить каштаны, - произносит Руперт и по-взрослому качает головой.

Руперту всего четыре, но он обожает взрослые слова. Няня утверждает, что он выговаривает чётко и правильно, не считая буквы «р», но, конечно, часто путается в слогах. И всё-таки у него больше взрослых слов, чем у меня, хотя мне уже скоро шесть.

Такого милого малыша, как Руперт, не сыскать в целом мире, и мы любим друг друга больше всех на свете, после мамы и папы.

Мы заключили, как говорит Руперт, «соглашевание» о дружбе навсегда, и это произошло как раз в тот вечер, когда мы жарили каштаны.

Так интересно мы ещё время не проводили никогда, и нам разрешили делать это одним! Вот как это было.

Шёл самый худший день в нашей жизни.

Потому что, во-первых, понимаете, мама сильно заболела. А мы должны идти на день рождения.

Тогда Сэра, горничная, сказала, что не видит причины почему бы нам всё же не пойти, на что няня резко ответила:

- Говорю тебе, я не отправлю их при таком положении дел, как сейчас.

А потом добавила уже другим, добрым, голосом:

- Представь, вдруг придётся за ними посылать, если к барыне надо будет…

И снова ушла в мамину спальню.

Ужасно ещё и то, что смотреть за нами, кажется, было совершенно некому, и стоило нам только захотеть, мы могли бы сильно набедокурить, но всё было так плохо, что мы не хотели.

Два врача сновали туда-сюда, и ещё женщина, которую называли сиделкой, только она сидела не с нами.

Да и няня не могла оставаться в детской, а всё время закрывалась в маминой комнате, из-за чего мы путались у всех под ногами.

Только с наступлением вечера, из-за того, что за дровами в детской не уследили и камин почти совсем погас, няне пришлось отправить нас в салон; она велела нам сидеть там и вести себя хорошо, а папа сказал, что наверное скоро придёт и побудет с нами.

Не знаю, что мы могли делать там так долго, если бы Сэра не принесла тарелку каштанов и не показала нам, как их жарить.

Мы конечно знаем, что няня никогда бы не разрешила нам заниматься этим без присмотра и назвала бы это «игрой с огнём», но папа, вдруг заглянувший в салон, не остановил нас, а только сказал, что мы ведём себя хорошо. Ещё к нам то и дело заглядывали повар и Сэра, которые были добрые, только какие-то притихшие и странноватые.

Вот как получилось, что нам разрешили жарить каштаны в салоне совершенно одним, и само по себе это даже весело, если не знать, какой ужасный это был день.

- Осталось только два, - говорит Руперт.

Разумеется, нам не пришлось слопать всю тарелку, потому что каштаны стали подпрыгивать и трескаться, и довольно много упало прямо в огонь, откуда мы, конечно, не пытались их достать.

Мы пожарили всем по одному: Сэре, повару, няне и папе, а самый крупный мы приберегли для нашей мамочки.