- Это крайне ужасфенно, подобным путем обжаливать каштаны, - произнес Руперт, серьезно качая головой.

Руперту всего четыре года, он любит большие слова. Если верить няне, говорит он просто и хорошо (разве что с «р» и с «в» проблемы), только, знаешь, не всегда может запомнить произношение умных слов. Мне уже почти шесть, а большими словами пользуется только он.

Он самый милый мальчик на свете, мы любим друг друга больше всех – после мамы и папы, конечно.

Мы заключили «догофолоенность» о вечной дружбе, как это Руперт называет. В ту самую ночь, когда жарили каштаны.

У нас в жизни находилось мало настолько интересных занятий – да еще чтоб и без взрослых! Вот так.

Этот день навсегда останется в нашей памяти как один из самых ужасных.

Во-первых, мама сильно болела. А еще нам надо было идти на день рождения.

И Сара, наша горничная, сказала, почему бы нам уже не пойти, но няня отрезала:

- Сразу говорю, я их ни за что не отпущу. Обстоятельства не те.

- Только подумай, - добавила она уже другим тоном, - их придется отправить к госпоже…

И она вернулась в мамину уборную.

Тот день стал настоящим кошмаром. Никто, кажется, вообще не мог за нами присматривать: мы могли проказничать сколько влезет, но всё было настолько ужасно, что нам вовсе не хотелось этого делать.

Двое врачей приходили и уходили, а с ними еще женщина, которую они звали «няней» – на нашу няню она была совсем не похожа.

Наша няня проводила время не в детской с нами, а в маминой уборной, за закрытой дверью, и мы путались у всех под ногами.

Вечером няня, наконец, отправила нас в гостиную, потому что кто-то недоглядел, и камин в детской почти погас. Она наказала нам хорошо себя вести и сидеть в гостиной, а папа добавил, что, может быть, время от времени будет к нам заглядывать.

Не знаю, чем бы мы там занимались так долго, не принеси нам Сара тарелку каштанов. Она тут же научила нас жарить их на огне в камине.

(Мы уверены, что няня ни за что нам бы не разрешили жарить их без присмотра, мол, «играть с огнем нельзя», а папа один раз к нам заходил, и сказал только, что мы молодцы, хорошо себя ведем. Повар и Сара тоже то и дело заглядывали, относились к нам очень ласково, но были каким-то тихими и странными).

В общем, так нам и разрешили самим жарить каштаны в гостиной. Если не знать, насколько ужасным был тот день, это даже кажется забавным.

- Осталось всего два каштана, - сказал Руперт.

Мы, само собой, не всю тарелку съели. Когда скорлупа лопалась, зернышко иногда отлетало в огонь, а лезть в камин мы даже не пытались.
Мы поджарили один орешек для Сары, один для повара, один для няни, один для папы и, конечно, самый большой для мамы.