Отрывок из романа Джо Хила «Пожарный»

Джейкоб закончил разговор, положил телефонную трубку и взглянул на нее.


- Что случилось? Почему ты вдруг дома?


- Там, за школой, был человек, - сказала Харпер, и нахлынувшие эмоции застряли у нее поперек горла, будто что-то острое.


Джейкоб сел рядом и приобнял ее.


- Тише, - сказал он. – Все хорошо.


Спазм отступил и к Харпер вернулся голос. Она смогла продолжить свой рассказ:
- Он шел по детской площадке, шатаясь, точно пьяный. Потом рухнул и загорелся. Он горел, как соломенный! Половина детей в школе видела это – игровая площадка просматривается почти из любого класса. Я весь день занималась детьми, пострадавшими от шока.


- Что же ты сразу не сказала? Оторвала бы меня от телефона!


Она повернулась к нему и прижалась к его груди.
- В какой-то момент в спортзале собралось сорок детей, несколько учителей и директор. Кто-то плакал, кто-то дрожал, кого-то рвало, а я чувствовала себя так, будто со мной происходит все это одновременно.


- Но ты сдерживалась?


- Да. Я передавала пакетики сока и оказывала первую помощь по последнему слову медицины прямо на месте.


- Ты сделала все, что могла, - ответил он. – Провела бог знает сколько детишек через самый ужасный опыт в их жизни. Ты ведь и сама это знаешь, не так ли? Они до конца своих дней будут помнить, как ты о них заботилась. Ты сделала это! Теперь весь этот ужас позади, а ты здесь, со мной.


Какое-то время Харпер тихо и неподвижно сидела в его объятьях, вдыхая его особенный аромат – смесь сандалового одеколона и кофе.


- Во сколько это произошло? – Джейкоб выпустил ее из объятий, его миндального цвета глаза пристально смотрели на нее.


- На первом уроке.
- Уже три часа. Ты обедала?
- Неа.
- Голова кружится?
- Угу.
- Давай попробуем затолкать в тебя немного еды. Я не знаю, что там есть в холодильнике, но могу что-нибудь заказать, например.
- Я бы просто выпила воды, - отозвалась она.
- Может, вина?
- Да, это было бы еще лучше.


Он встал и подошел к небольшому холодильнику для вина на шесть бутылок, который стоял на полке. Он переводил взгляд с одной бутылки на другую – какое вино сочетается со смертельной болезнью?


- Я думал, эта гадость есть только в тех странах, где от загрязнения в воздухе дышать нечем, а реки – открытая канализация. Например, в Китае. Или России. В бывшей коммунистической республике Дерьмостан.


- Рейчел Мадоу сказала, что в Детройте зафиксировано около ста случаев. Она как раз вчера об этом говорила.


- В том и дело. Я думал, это происходит только в грязных местах, куда никто по доброй воле не поедет – типа Чернобыля или Детройта, - пробка вылетела из бутылки. – Я не понимаю, кем надо быть, чтобы сесть в автобус или самолет, зная, что ты переносишь этот вирус.


- Может, они боятся быть запертыми на карантин? Сама мысль о том, что тебя изолируют от всех, кого ты любишь, для многих страшнее любой болезни. Никто не хочет умирать в одиночестве


- Да уж, и это верно! Зачем умирать одному если можно утащить с собой кого-нибудь за компанию? Ничто так не убеждает в любви и привязанности, как чертова смертельная инфекция, переданная своим дорогим и близким. – Он принес ей бокал вина, золотистого, как собранный в чашу солнечный свет. – Если бы я был заражен, я бы лучше умер, чем передал эту болячку тебе. Не стал бы подвергать тебя опасности. Думаю, я бы мог даже покончить с собой, чтобы обезопасить других. Не знаю, что может быть более безответственно, чем бродить среди людей, будучи переносчиком подобного, - он передал ей бокал, поглаживая один из ее пальцев. Его прикосновения были полны доброты и понимания. Это была его лучшая черта – умение интуитивно почувствовать, когда надо убрать прядь ее волос за ухо или когда стоит провести рукой от затылка до шеи. – Насколько легко этим заразиться? Передается как грибок, не так ли? То есть, если мыть руки и не бегать босиком в спортзале, то все будет хорошо? Эй. Эй. Ты ведь не подходила к этому бедняге?


- Нет.


Харпер даже не обратила внимания на букет французского вина, различать который ее учил Джейкоб. Тогда ей было 23, она была только что из постели и настолько пьяна любовью к нему, что никакое вино не могло опьянить ее сильнее. В два глотка она осушила бокал Совиньон-Блан до дна.