Он закончил разговаривать, опустил телефон и посмотрел на нее.
- Что случилось? Почему ты дома?

- На школьном дворе был мужчина, - сказала Харпер и задохнулась, к горлу подкатил ком.

Джейкоб сел рядом и положил руку ей на спину.

- Ну, ну, успокойся, - произнес он. - Все хорошо.

Дышать стало легче, голос вернулся, и она продолжала:

- Его шатало, как пьяного. Потом он упал и загорелся. Горел, как будто соломенный. Полшколы это видело. Почти все окна выходят на школьный двор. У детей был шок. Я весь день их успокаивала.

- Почему ты мне сразу не сказала? Надо было сказать, я бы положил трубку.

Она повернулась и прильнула головой к его груди. Он обнял ее.

- Со мной в спортивном зале было сорок детей, учителя и директор, кто-то плакал, кого-то трясло, кого-то рвало, а мне хотелось и то и другое и третье.

- Но ведь ничего такого с тобой не случилось.

- Нет. Я раздавала сок. Вот и вся передовая медицина.
- Ты делала все, что в твоих силах, - сказал он. - Помогла пережить самый кошмарный день в их жизни. Понимаешь? Они всегда будут помнить, что ты для них сделала. Теперь все позади, ты здесь, со мной.
Она сидела молча, не двигаясь в кольце его рук, и вдыхала неповторимый запах сандалового одеколона и кофе.

- Когда это случилось? - он разомкнул объятия, пристально глядя на нее миндальными глазами.
- На первом уроке.
- Сейчас уже третий будет. Ты что-нибудь ела?
- Не-а.
- Голова кружится?
- Не-а.
- Пойдем приготовим тебе что-нибудь. Я даже не знаю, что у нас в холодильнике. Может, закажем?
- Может, просто воды, - сказала она.
- Как насчет вина?
- Еще лучше.

Он поднялся и достал с полки маленькую сумку-холодильник с бутылками. Разглядывая этикетки, - какое же вино хорошо идет со смертельной заразой?- он сказал:
- Я думал, эта дрянь только в странах, где в воздухе столько грязи, что дышать нельзя, а в реках сточные воды. Китай. Россия. Бывшая коммунистическая республика Тубзикстан.
- Рейчел Мэддоу сказала, что в Детройте уже больше сотни больных. Вчера как раз говорила.
- Вот-вот. Я думал, это только в таких помойках, как Чернобыль и Детройт, куда никто ехать не хочет.

Пробка выскочила.

- Не понимаю, зачем больному человеку садиться в автобус или в самолет.

- Может, они боятся карантина? Заразить других не так страшно, как быть вдали от родных и близких. Никому не хочется умирать в одиночку.

- Ну да. Зачем умирать одному, если можно в компании? Что это за любовь такая, когда готов заразить смертельной хренью самых дорогих тебе людей? Он поднес ей бокал золотистого вина, как чашу с солнечным светом.

- Если бы я заболел, то, скорее, бы умер, чем заразил тебя. Не стал бы тобой рисковать. На самом деле, мне было бы легче уйти, зная, что этим я спасаю других. Нет ничего безответственнее, чем вот так свободно разгуливать и разносить заразу. Он передал ей бокал и нежно взял за палец. Его прикосновения всегда были ласковыми и так кстати. У него был талант: он тонко чувствовал, когда убрать прядь ее волос за ухо или пригладить их на затылке чуть выше шеи.
- Насколько заразна эта фигня? Она передается, как грибок, да? Если ты моешь руки и не ходишь босая по физкультурному залу, ты не подхватишь ее? Послушай, ты ведь не подходила к сгоревшему, правда?
- Не подходила, - Харпер даже не стала вдыхать аромат французского букета, как учил ее когда-то Джейкоб. Ей было двадцать три, они только стали близки, и он опьянял ее больше, чем вино. В два глотка она осушила бокал белого.