Пожарный (Джо Хилл)

Джейкоб завершил звонок, отложил телефон и посмотрел на Харпер:
- Что случилось? Почему ты дома?
- Там был человек, за школой, - начала она, но почувствовала, как эмоции комом встали в горле.
Он сел рядом, положил руку ей на спину:
- Хорошо. Всё хорошо.

Напряжение в гортани спало, голос вернулся, и она продолжила:
- Он был на спортивной площадке. Шатался, как пьяный. А потом упал, загорелся и сгорел, как солома. Половина учеников смотрела. Площадку видно почти отовсюду. Я весь день успокаивала детей.
- Ты должна была сказать мне. Я бы бросил телефон.
Харпер повернулась, опустила голову ему на грудь и немного расслабилась, когда Джейкоб обнял её:
- В спортзале было сорок учеников, несколько учителей и директор. Кто-то плакал, кого-то трясло от ужаса, кого-то рвало. Мне казалось, со мной было всё сразу.
- Но с тобой не было.
- Нет. Я раздавала коробочки с соком. По последнему слову медицины. То, что нужно!

- Ты делала, что могла. Возможно, эти дети прошли через худшее, что с ними когда-либо случится. Ты же понимаешь? Они будут помнить тебя всю жизнь. Ты молодец. Но теперь это в прошлом, и ты здесь со мной.
На время она затихла и замерла в его объятьях, вдыхая резкий запах сандалового одеколона и кофе.
- Когда это случилось? - он отстранился, спокойно и внимательно разглядывал её глазами цвета миндаля.
- На первом уроке.
- Уже почти три. Ты обедала?
- Эмм…
- Устала?
-Эмм…
- Давай-ка накормим тебя. Не знаю, что в холодильнике. Я могу заказать нам чего-нибудь.
- Может, немного воды.
- Или вина?
- Даже лучше.

Он встал и направился к небольшому, на шесть бутылок, куллеру для вина на полке. Посмотрел на одну бутылку, на вторую, затем спросил:
- Какое вино у тебя ассоциируется со смертельной заразой? Я думал, такое случалось только в странах, где от загрязнения воздухом невозможно дышать, а реки – открытая канализация. Китай. Россия. Бывшая коммунистическая республика «Турдистан».
-Рэйчел Мэрдоу сказала, уже почти сотня случаев в Детройте. Она говорила об этом вчера.
- Вот именно. Я думал, это происходило только в загрязнённых местах, куда никто не хочет ехать: в Чернобыле или в Детройте, - хлопнула пробка. - Я не понимаю, почему заражённые передвигались на автобусах. Или на самолётах.
- Возможно, они боялись карантина. Мысль о разлуке с любимыми страшнее, чем боязнь заразить других. Никто не хочет умирать в одиночестве.
- И правда! Зачем умирать одному, если можно захватить с собой компанию? Нет другого способа признаться в любви, чем заразить чёртовой смертельной инфекцией.
Он принёс ей бокал золотистого вина, похожего на дистиллированный солнечный свет.
- Если бы у меня была эта дрянь, я бы охотнее умер, чем передал её тебе. Чем подверг бы тебя опасности. Я думаю, гораздо легче умирать, зная, что ты сделал всё, чтобы спасти других. Не представляю ничего безответственней, чем шататься с чем-то подобным.
Он отдал ей бокал, коснувшись её пальца. Его прикосновения всегда были чуткими и нежными. Он точно знал, когда пригладить её растрепавшиеся на затылке волосы или отодвинуть за ухо выбившуюся прядь.
- Как передаётся эта зараза? Она же, как грибок, да? Пока моешь руки и не ходишь в спортзале босиком, всё в порядке. Эй! Ты ведь не подходила близко к сгоревшему парню, правда?
- Нет.

Харпер, не переставая, опускала нос в бокал и вдыхала французский букет, как учил её Джейкоб. Тогда ей было двадцать три, они только что занимались любовью, и она была пьяна им больше, чем когда-либо вином. Она покончила со своим Совиньон Блан в два глотка.