Он повесил трубку, отложил телефон в сторону и посмотрел на нее.

— Что такое? Почему ты уже дома?

— Мужчина на школьном дворе, — начала было Харпер, но эмоции захлестнули ее. К горлу подступил ком, и она запнулась.

Джейкоб присел рядом и положил руку ей на спину.

— Ну-ну, — пробормотал он. — Все хорошо.

Харпер немного расслабилась. Голос вернулся, и она продолжила.

— Он, как пьяный, шатался по игровой площадке. А затем упал и вспыхнул. Бедняга прогорел как пучок соломы. И почти в каждом классе окна выходят на площадку, так что полшколы все видело. Дети так перепугались. Я потом весь день с ними работала.

— Зря ты не рассказала сразу. Зря ждала, пока я договорю.

Джекоб прижал ее к себе. Харпер повернулась и положила голову ему на грудь.

— И вот, в спортзале набралось сорок ребят, несколько учителей и директор. Кто-то плакал, кто-то дрожал, кого-то рвало, а со мной, такое чувство, творилось и то, и другое, и третье разом.

— Но не на самом же деле.

— Нет. А знаешь, что было на самом деле? Я раздавала пакеты с соком. Получайте лекарства, новейшие разработки медиков.

— Ты сделала все, что могла, — успокоил он. — Кто знает, скольким ребятам ты помогла сегодня пережить самое ужасное зрелище, с которым они только могли столкнуться. Ты ведь понимаешь, да? Они до конца жизни запомнят, как ты ухаживала за ними. Уверен, ты отлично справилась. И теперь все позади, ты дома со мной.

Харпер тихо замерла в его объятьях, вдыхая знакомый аромат сандалового дерева и кофе.

— Когда это случилось? — Джейкоб отстранился и направил на нее пристальный взгляд миндалевых глаз.

— На первом уроке.

— Сейчас почти три часа. Ты обедала?

— Не-а.

— Голова кружится?

— Угу.

— Давай-ка тебя накормим. Не знаю, есть ли что в холодильнике. Может закажем? Что ты хочешь?

— Если только стакан воды.

— А может вина?

— Еще лучше.

Он встал и подошел к небольшому холодильнику для вина на полке.

— Какое больше сочетается со смертельной болезнью? — Джейкоб начал по очереди разглядывать бутылки. — Я думал, эту дрянь можно подхватить только в странах, где такие выбросы в атмосферу, что невозможно дышать, а реки — просто большие сточные канавы. Китай. Россия. Бывшая Коммунистическая Республика Пердистан.

— Рейчел Мэддоу вчера вечером рассказывала, что в Детройте зафиксировали почти сотню случаев.

— О чем и речь. Я думал, инфекция распространяется только в таких мерзких местах, которых все сторонятся. Вроде Чернобыля или Детройта. — Пробка с хлопком выскочила из бутылки. — Не пойму, что заставляет больных куда-то ехать на автобусе. Или самолете.

— Возможно, они боятся оказаться в карантине? Для многих одна лишь мысль о разлуке с любимыми страшнее самой болезни. Никто не хочет умирать в одиночестве.

— Ну да, точно. Зачем помирать одному, когда можно прихватить с собой кого-то еще. Хочешь показать родным и близким, что ты их любишь? Просто зарази их проклятой смертельной болезнью. — Он протянул Харпер бокал золотистого вина, блестящего как жидкое солнце. — Если бы я ее подхватил, то лучше бы умер, чем передал ее тебе. Чем подверг тебя опасности. Думаю, мне было бы даже легче покончить с жизнью, знай я, что тем самым оберегаю других людей. Но вот запросто разгуливать с такой заразой — это просто верх безответственности.

Передавая бокал, он коснулся пальца Харпер. Нежно. Со смыслом. Именно это и нравилось ей в Джейкобе больше всего: он интуитивно чувствовал, когда нужно заправить прядь волос ей за ухо или помассировать шею.

— Как не подцепить эту дрянь? — продолжил Джейкоб. — Она разносится как грибок стопы, да? Мыть руки, не ходить босиком по спортзалу — и нет проблем? Так. Погоди-ка. Ты же не подходила к тому мертвому парню, верно?

— Нет.

В те времена, когда Харпер была молодой и неопытной двадцатитрехлетней девушкой, и Джейкоб пьянил ее сильнее, чем любой алкоголь, он учил ее, как правильно дегустировать вино, чтобы почувствовать весь французский букет. Теперь же она не стала себя утруждать и прикончила бокал Совиньон Блан в два глотка.