Пожарный (Джо Хилл)
Он положил трубку, опустил телефон и посмотрел на нее:
– Что случилось? Почему ты дома?
– За школой был человек… – произнесла Харпер, как вдруг что-то вклинилось в ее речь: будто эмоции осязаемым комом застряли в горле.
Он сел рядом, положив руку ей на спину:
– Порядок, – сказал он, – Все хорошо.
Сдавленность в горле прошла, и она поняла, что снова может начать рассказ:
– Он был на детской площадке, шатался там, как пьяный. Потом он упал и загорелся. Словно соломенный. Полшколы это видело. Площадку видно почти из каждого класса. Я весь день выводила ребят из шока.
– Надо было сказать мне. Ты должна была заставить меня слезть с телефона.
Она повернулась к нему, положила голову ему на грудь, и он ее обнял.
– В какой-то момент в спортзале оказалось сорок детей, несколько учителей и директор; кто-то плакал, кто-то дрожал, кого-то рвало, а у меня было ощущение, что я делаю и то, и другое, и третье одновременно.
– Но это было не так.
– Нет. Я раздавала сок. Новейший вид медицинской помощи, прямо на месте.
– Ты делала то, что могла, – сказал он. – Ты провела бог знает сколько детей через самое ужасное событие, которое им доведется увидеть в жизни. И ты это знаешь, разве нет? Они до конца своих дней будут помнить, как ты присматривала за ними. Ты это сделала, и теперь все позади, а ты здесь, со мной.
На какое-то мгновение она замерла и затихла в кольце его рук, вдыхая его особенный запах – смесь сандалового одеколона и кофе.
– Когда это произошло? – он разомкнул руки, внимательно и спокойно взглянув на нее своими миндальными глазами.
– На первом уроке.
– Уже доходит три. Ты обедала?
– Не-а.
– Голова кружится?
– Ага…
– Давай-ка ты поешь. Не знаю, что в холодильнике. Может, заказать что-то?
– Разве что воды, – ответила она.
– Как насчет вина?
– Еще лучше.

Он поднялся и прошел к стоящему на полке ведерку с шестью бутылками вина. Переводя взгляд с одной бутылки на другую, он спросил:
– Какое вино лучше всего подходит к смертельной инфекции? Я думал, это касается только стран, где загрязнение настолько сильное, что воздухом невозможно дышать, а реки похожи на открытую канализацию. Китай. Россия. Бывшая Коммунистическая Республика Турдистана.
– Рейчел Мэддоу сказала, что зафиксировано около сотни случаев в Детроите. Она говорила об этом вчера вечером.
– Это я и имею в виду. Я думал, это происходит только в загрязненных местах, куда никто не хочет ехать, например, в Чернобыле и в Детроите. – Хлопок пробки. – Я не понимаю, зачем какой-то зараженный сел в автобус. Или в самолет.
– Может, ему было страшно оказаться под карантином. Мысль об изоляции от любимых страшнее, чем болезнь множества людей. Никто не хочет умирать в одиночестве.
– Да, верно. Зачем умирать одному, если можно сделать это в компании? Ничто так не выражает любовь, как передача чертовой смертельной инфекции самым близким и родным! – Он поднес ей бокал золотого вина, будто чашу чистого солнечного света. – Будь у меня эта зараза, я бы скорее умер, чем передал ее тебе. Чем поставил бы тебя под угрозу. Я думаю, на самом деле, было бы проще оборвать собственную жизнь, зная, что я делаю это для безопасности других людей. Не могу представить чего-то более безответственного, чем разгуливать с чем-то подобным.

Он отдал ей бокал, погладив ее по пальцу. Его прикосновения было добрыми, понимающими, и это была лучшая его черта: он интуитивно чувствовал, когда заправить прядь ее волос за ухо или легонько погладить по затылку.
– Это легко подцепить? Передается как грибок, да? Пока моешь руки и не ходишь босиком в спортзале, ты в порядке?.. Эй… Эй! Ты ведь не подходила близко к тому мертвому парню, правда?
– Нет, не подходила. – Харпер не стала утруждать себя тем, чтобы поднести бокал к носу и вдохнуть французский букет, как Джейкоб ее учил, когда ей было двадцать три, и она была пьянее от него, чем от любого вина. Она осушила свои бокал белого совиньона в два глотка.