«Пожарный» (Джо Хилл). The Fireman (Joe Hill)


Он закончил разговор, отнял трубку от уха и посмотрел на Харпер.
— Что случилось? Почему ты дома?
— За школой был человек, — сказала она, и у нее перехватило горло — будто всё, что она чувствовала, встало в нем физически ощутимым комком.
Он сел рядом и положил руку ей на спину:
— Успокойся. Всё хорошо.

Гортань немного расслабилась, и она почувствовала, что снова может говорить:
— На детской площадке, шатался как пьяный. Потом упал и загорелся. Сгорел, будто соломенный. На глазах у половины школы – площадка видна из каждого окна. Я весь день успокаивала детей.
— Почему ты мне не сказала? Надо было сказать, я бы сразу положил трубку.
Она повернулась к нему и опустила голову ему на плечо. Он обнял ее.
— В какой-то момент в спортзале собралось человек сорок детей, и еще учителя, и директор — кто-то плакал, кого-то трясся, кого-то рвало… а мне казалось, что со мной сделается всё сразу.
— Но ты выдержала.
— Да. Раздавала сок в коробочках. Это же у нас новейшее достижение медицины.
— Ты делала, что могла, — сказал он. — Помогла куче детей пережить, может быть, самый ужасный момент их жизни. Ты же это понимаешь, да? Они всю жизнь будут помнить, как ты о них заботилась. Ты всё выдержала, и теперь это позади, а ты здесь, со мной.
Некоторое время она сидела неподвижно и молча в кольце его рук, вдыхая его запах — смесь кофе и одеколона с ароматом сандалового дерева.
— Когда это случилось? — Он отстранился и теперь смотрел на нее уверенным взглядом карих глаз.
— На первом уроке.
— Сейчас почти три. Ты обедала?
— М-м.
— Голова кружится?
— М-м.
— Давай тебя покормим. Не знаю, есть что-нибудь в холодильнике или нет. Могу заказать доставку.
— Можно воды? — попросила она.
— А может, вина?
— Вина даже лучше.
Он встал и прошел к маленькому, на шесть бутылок, винному холодильнику, стоявшему на полке. Посмотрел на одну бутылку, потом на другую — какое вино полагается к эпидемии смертельного вируса? — и сказал:
— Я думал, эта дрянь бывает только в тех странах, где всё уже вконец загрязнили. Где воздух — яд, а вместо рек — сточные канавы. Китай там, Россия. Бывшая коммунистическая республика Говностан.
— Рэйчел Мэддоу сказала, что в Детройте уже почти сто случаев. Мы вчера разговаривали.
— О чем я и говорю: самые грязные места, которые все обходят стороной. Чернобыль, Детройт, все такое. — Хлопнула пробка. — Чего я не понимаю, так это зачем зараженные лезут в автобусы и самолеты.
— Наверное, боятся, что их поместят в карантин. Для многих остаться без родных и близких страшнее, чем сама болезнь. Никто не хочет умирать в одиночестве.
— Вот-вот: зачем умирать в одиночестве, в компании куда веселее. Отличный способ выразить любовь: заразить родных и близких смертельной хренью. — Он поднес ей бокал золотистого вина. Будто жидкий солнечный свет. — Если бы я такое подхватил, я бы лучше умер, чем заразилтебя. Чем даже подвергнул тебя риску. Полная безответственность — носиться туда-сюда, если ты заражен. — Передавая бокал, он слегка провел по ее пальцу. Прикосновение было ободряющим, уверенным: вот что она любила в нем больше всего — то, как он интуитивно знал всегда, в какой момент убрать прядку ей за ухо или пригладить ей волосы у нее на загривке. — Насколько это заразно? Оно же передается как грибок, да? То есть если мыть руки и не ходить по спортзалу босиком, то все нормально? Эй. Эй. Ты же не подходила к нему, да?
— Нет. — Харпер не стала тратить время на то, чтобы поднести бокал к носу и ощутить букет, как учил ее Джейкоб, когда ей было двадцать три, и они только начали спать друг с другом, и она пьянела от его близости сильнее, чем от любого вина. На этот раз она выпила свой совиньон-блан в два глотка.