Пожарный (Джо Хилл)

Он закончил разговор, положил трубку и посмотрел на неё.

- Что случилось? Почему ты дома?

- Какой-то человек за школой, - начала было Харпер, но эмоции сдавили горло, будто в нём что-то застряло.

Он сел рядом, слегка приобнял:

- Ладно, всё в порядке.

От горла отлегло, голос вернулся, и она начала снова:

- Он бродил по детской площадке… шатался, как пьяный. Потом упал и загорелся. Вспыхнул, как соломенное чучело. Полшколы это видело. Почти во всех классах окна выходят на площадку. Я весь день успокаивала перепуганных детей.

- Рассказала бы мне. Оторвала бы от телефона.

Она повернулась, положила голову ему на грудь, поудобнее устроившись в его объятиях.

- В какой-то момент в спортзале оказалось сорок ребят, несколько учителей и директор. Одни рыдали, других трясло, кого-то рвало, а я чувствовала себя так, будто со мной происходило всё это одновременно.

- Но ты держалась.

- Да. Я раздавала пакеты с соком. Такая вот медпомощь на скорую руку.

- Ты делала всё, что в твоих силах, – сказал он. – Кто знает, скольким детям ты помогла пережить самые страшные минуты их жизни. Ведь так? Они навсегда запомнят твою заботу. Ну, а сейчас всё позади. И ты здесь со мной.

На какой-то миг она умолкла, замерев в объятиях, вдыхая его особый запах – запах кофе и одеколона с нотками сандала.

- Когда это произошло? – спросил он, выпуская её из кольца своих рук. Его светло-карие глаза глядели настойчиво.

- На первом уроке.

- Сейчас около трёх. Ты обедала?

- Не-а.

- Ненормальная?

- Ага.

- Надо тебя накормить. Не знаю, что у меня в
холодильнике. Могу чего-нибудь заказать.

- Можно просто воды.

- Как насчёт вина?

- Ещё лучше.

Он поднялся и прошёл к полке с маленьким винным куллером на шесть бутылок. Глянув на одну бутылку, затем на другую, словно прикидывая, какое вино больше подходит смертельному вирусу, он произнёс:

- Раньше я думал, что такое может быть только в странах с плохой экологией, где невозможно дышать, где реки - открытые сточные трубы. Китай. Россия. Бывшая коммунистическая республика Турдистан.

- Прошлым вечером Рэйчел Мэддоу сообщила, что в Детройте зарегистрировано почти сто случаев.

- Ну, точно! Всегда думал, что такое может случиться только в грязных местах типа Чернобыля и Детройта, куда никто не хочет ехать, - он хлопнул пробкой. - Не понимаю, зачем носители инфекции садятся в автобус. Ну, или в самолёт.

- Может быть, они боятся карантина. Мысль о разлуке с близкими страшнее, чем массовое заражение. Никому не хочется умереть в одиночестве.

- Это точно. Зачем умирать в одиночку, когда можно сделать это в компании? Никто не говорит «я люблю тебя», заражая проклятым смертельным вирусом своих близких и родных, - он поднёс ей бокал золотистого вина, как чашу дистиллированного солнечного света. – Будь у меня такое, я лучше бы умер, чем заразил тебя. Лучше смерть, чем подвергнуть тебя риску. Думаю, что мне было бы легче покончить с собой, зная, что умерев, я сохраню жизнь другим людям. Не могу представить что-либо более безответственное, чем ходить повсюду с таким вирусом.

Подавая бокал, он погладил один из её пальцев. Его прикосновение было добрым, понимающим. В этом он был силён, всегда интуитивно чувствовал, когда заправить ей за ухо прядь, а когда пригладить волосы на затылке.

- Насколько легко поймать этот вирус? Он распространяется как грибок на ногах, да? Пока ты моешь руки и не ходишь босиком в спортзале, ты в порядке? Эй, ты же не подходила близко к тому мёртвому парню, правда?

- Нет, - Харпер даже не удосужилась поднести бокал к носу и вдохнуть французский букет, как когда-то Джейкоб учил её, 23- летнюю. Тогда чувства были свежи, и она пьянела от любви сильнее, чем от вина. Она допила "Совиньон Блан" в два глотка.