Пожарный (Джо Хилл)

Закончив разговор, он повесил трубку и взглянул на неё:

— Что случилось? Почему ты дома?

— На площадку позади школы забрёл какой-то мужчина, — начала Харпер и умолкла, словно захлебнувшись собственными эмоциями, подступившими комком к горлу.

Он сел рядом и положил руку ей на спину.

— Всё хорошо, — начал успокаивать он. — Всё в порядке.

Комок отступил, она собралась с силами и продолжила:

— Он бродил по игровой площадке, шатался из стороны в сторону, как пьяный. А затем упал и загорелся. Заполыхал, словно набитый соломой. Половина школы всё это видела — почти все классы окнами выходят на площадку. В итоге я весь день ухаживала за детьми в состоянии шока.

— Почему ты сразу не сказала? Я бы положил трубку.

Она повернулась к нему, положив голову ему на грудь. Так они и сидели в обнимку.

— В какой-то момент в спортзал набилось не меньше сорока детей, ещё и учителя, и директор. Кто-то просто плакал, кого-то трясло от страха, некоторых тошнило, а я чувствовала себя так, словно сейчас присоединюсь к ним ко всем сразу.

— Но ты сдержалась.

— Да. Я раздавала пакетики с соком. Продвинутое лечение, ничего не скажешь.

— Ты делала, что могла, — возразил он. — Эти дети, они ведь прошли через самое страшное, что им доведётся увидеть в жизни. А ты им помогла. Ты ведь сама это понимаешь. Они наверняка никогда не забудут, как ты ухаживала за ними. Ты выполнила свой долг. А теперь всё позади, ты здесь, со мной.

Харпер немного посидела в его объятиях, не говоря ни слова и не двигаясь, вдыхая знакомый, отчётливый запах сандалового дерева и кофе.

— Когда это произошло? — он слегка отстранился, и она ощутила на себе пристальный взгляд его карих глаз.

— На первом уроке.

— Уже почти три. Ты обедала?

— Не-а.

— Голова не кружится?

— Немного.

— Надо тебя накормить. Не знаю, что там в холодильнике. Может, закажем чего-нибудь?

— Думаю, воды будет достаточно, — ответила она.

— Может, вина?

— Да, так даже лучше.

Он встал и подошёл к небольшому холодильнику для вина, стоящему на полке. Придирчиво взглянул на одну бутылку, затем на другую — какое вино подходит после встречи со смертельной инфекцией? — и снова подал голос:

— Мне казалось, такого рода вещи возможны только в странах с жуткой экологией. Там, где невозможно дышать, а реки превращаются в сточные канавы. Китай. Россия. Какая-нибудь бывшая советская социалистическая республика Грязестан.

— Рейчел Мэддоу говорила, что в Детройте зафиксировали почти сотню таких случаев. Только вчера об этом рассказывала.

— Так и я про что. Думал, такое бывает только в вонючих местечках, куда по своей воле и носа не кажешь: в Чернобыле или Детройте, — хлопнула винная пробка. — Не понимаю, как вообще можно сесть на автобус или самолёт, если знаешь, что заразился чем-то таким.

— Может, они боятся карантина. Мысль о том, что тебя изолируют от семьи и друзей, многих пугает больше, чем сама болезнь. Никто не захочет умирать в одиночестве.

— А вот это правильно. К чему помирать в одиночестве, когда можно захватить с собой на тот свет парочку друзей. Нет способа сказать «я люблю тебя» лучше, чем заразить какой-то смертельной хренью своих родных и близких, — он принёс бокал золотистого вина, искрящегося словно жидкий солнечный свет. — Если бы я подхватил что-то такое, то предпочёл бы смерть, чем передать эту инфекцию тебе. Подвергнуть тебя риску. Думаю, я бы даже мог покончить с собой, если бы знал, что тем самым спасу других. Не могу представить большей безответственности, чем свободно разгуливать и разносить по округе какую-то летальную инфекцию.

Он подал ей бокал, при этом легонько погладил её палец. В нём всегда была эта мягкость, этот такт. Вот что ей нравилось в нём больше всего: его чуткость, подсказывающая, когда именно ласково убрать за ушко прядь её волос или слегка помассировать шею.

— А как легко вообще эта гадость передаётся? Её подхватывают, как грибок стопы, верно? Мой руки почаще и не ходи босиком в общей раздевалке — и всё будет в порядке, так? Эй. Стой-ка. Ты ведь не подходила к тому трупу слишком близко?

— Нет, — Харпер не стала по привычке зарываться носом в бокал, чтобы вдохнуть аромат французского вина, как когда-то учил её Джейкоб: ей тогда только стукнуло двадцать три, она отдала ему свою девственность и от его объятий пьянела больше, чем когда-либо от вина. Теперь же она просто прикончила свой бокал Совиньон Блан в два глотка.