Пожарный (Джо Хилл)

Закончив разговор, он опустил трубку и посмотрел на нее.
- Что случилось? Почему ты дома?
- Там был человек, за школой, - сказала Харпер и осеклась, от волнения у нее перехватило горло.
Он присел рядом и положил руку ей на спину.
- Ну-ну, все нормально.
Немного придя в себя, она снова заговорила.
- Он слонялся по школьной площадке, шатаясь, как пьяный. А потом упал и загорелся. Он сгорел, словно был сделан из соломы. Половина школы видело это. Площадка видна практически изо всех классов. Я полдня выводила детей из шока.
- Ты должна была сказать мне. Ты должна была оторвать меня от телефона.
Она повернулась и склонила голову ему на грудь. Он обнял ее.
- В тот момент у меня было сорок детей в спортивном зале, директор и несколько учителей. Одни плакали, других била дрожь, третьих тошнило, а я чувствовала все это одновременно.
- А ты?.
- Я - нет. Я раздавала фруктовый сок. Это в подобных случаях лучшее средство на сегодняшний день.
- Ты сделала что могла, - сказал он.- Кто знает,какие ужасы еще предстоит в жизни увидеть этим детям.Но они навсегда запомнят твою заботу о них в ту минуту. Ты сделала это, и теперь все позади и ты здесь со мной.
На какое-то время она затихла в его руках, вдыхая специфический запах сандалового одеколона и кофе.
- Когда это произошло? - Он отпустил ее, пристально глядя в миндальные глаза.
- В первой половине дня.
- Сейчас уже три. Ты обедала?
- Угу.
- Голова кружится?
- Угу.
- Давай я тебя покормлю. Не знаю, что у нас в холодильнике. Но можно что-нибудь заказать.
- Может быть, только немного воды, - сказала она.
- А как насчет вина?
- Это даже лучше.
Он встал и подошел к маленькому, на шесть бутылок вина, кулеру, стоящему на полке. Взглянув на одну, потом на другую бутылку, как будто боясь отравиться, он сказал:
- Я думал такое бывает только в странах, где загрязнение настолько сильно, что невозможно дышать воздухом и реки подобны канализации,- в Китае, в России. В какой-нибудь бывшей коммунистической Республике Turdistan.
- Рэйчел Мэддоу говорила, что было около ста случаев в Детройте. Она говорила об этом прошлой ночью.
- Я это и имею в виду. Я думал, такое возможно только в полусотне грязных мест, куда никого не заманишь, типа Чернобыля или Детройта, - хлопнула пробка. - Я не понимаю, почему никто не воспользовался автобусом или самолетом.
- Может быть, они боялись оказаться в карантине. Мысль оказаться вдали от близких - для многих страшнее болезни. Никто не хочет умирать в одиночестве.
- Это верно. Зачем умирать в одиночестве, когда можно в компании? Любые слова о любви – ничто по сравнению с пребыванием среди родных и близких в минуту смертельной опасности от этой долбанной инфекции.
Он принес ей бокал золотого вина, блестевшего как солнечный луч.
- По мне, так лучше умереть, чем подвергнуть тебя риску. Я думаю было бы легче закончить жизнь, зная, что я делал это, спасая других. Не могу представить себе ничего более безответственного, чем быть равнодушным в подобной ситуации.
Он дал ей стакан, поглаживая ее палец, как бы стараясь передать ей свою нежность. Это было доброе прикосновение, вдумчивое прикосновение. Он чувствовал, что лучшее, что он мог сейчас сделать - это просто заправить прядь ее волос за ухо или пригладить пушок на ее затылке.
- Насколько легко подцепить эту гадость? Передается ли она от кожи ног спортсмена? Достаточно ли просто мыть руки и не ходить по залу босиком? Кстати, ты случайно не подходила к мертвому парню?
- Не подходила.
Харпер так и не удосужилась сунуть нос в бокал и вдохнуть французский букет, как учил ее когда-то Якоб, ее наивную двадцатитрехлетнюю, больше пьяневшую от него, чем от вина. Со своим Совиньоном она расправилась в два глотка.