Он закончил разговор, повесил трубку и взглянул на неё.

- Что случилось? Почему ты дома?

- За школой был какой-то человек, - сказала Харпер, и сгусток непонятной субстанции, будто сама эмоция в физическом смысле, застряла у неё в горле.

Мужчина сел рядом с ней и положил ей руку на спину.

- Так, - произнёс он, - всё в порядке.

Её трахею перестало сдавливать, и она смогла заговорить снова.

- Он был на детской площадке, шатался, точно пьяный. А затем упал и воспламенился. Горел, будто из соломы сделан.

Половина детишек из школы видели всё. Детская площадка просматривается почти из любого учебного класса. Я целый день детей из шокового состояния выводила.

- Ты должна была мне сказать об этом! Оторвать меня от телефона!

Она повернулась к нему и прислонила голову к его груди, а он обнял её.

- В один момент у меня оказалось 40 детей в спортзале, несколько учителей и директор. Некоторые плакали, кого-то трясло, мутило и тошнило. А я ощущала, будто у меня это всё одновременно, скопом.

- Но ты справилась.

- Нет, я вытащила коробки с соком. Такое вот суперсовременное лекарство.

- Ты сделала всё, что могла, - ответил он, - Бог знает, сколько детей прошло через самое ужасное, что они когда-либо в жизни видели. Разве не так? Они запомнят то, как ты приглядывала за ними до конца их жизней. И ты сделала это, прошла через это, теперь ты со мной.

На мгновенье она затихла, замерев в кольце его рук и вдыхая его особенный запах древесного парфюма и кофе.

- Когда это случилось?

- На первом уроке.

- А дело уже идёт к трём. Ты обедала?

- Ага.

- Голова кружится?

- Да.

- Давай-ка покормим тебя. Я уж не знаю, что в холодильнике. Но могу, наверное, что-то нам заказать.

- Может, просто воды, - попросила она.

- Как насчёт вина?

- Ещё лучше.

Он поднялся и подошёл к небольшому - на шесть бутылок - охладителю вин, стоявшему на полке. Пока он разглядывал одну бутылку, затем вторую. «Какой же сорт вина примирит тебя со смертельной заразой?» - приговаривал мужчина.

- Я думал, что такое происходит только в сильно загаженных странах, там, где не можешь дышать чистым воздухом, а реки представляют собой канализационные люки. Китай. Россия. Бывшая коммунистическая республика Турдистан.

- Рейчел Мэддоу сообщила, что в Детройте около сотни таких случаев. Прошлой ночью она рассказывала о них.

- Я о том же. Я полагал, что это прерогатива только грязных местечек, куда никто б не желал попасть, вроде Чернобыля и Детройта, - пробка выскочила из бутылки, - я не понимаю, почему заражённых пропускают на автобус или в самолёт?
- Может они боятся, что попадут в карантин? Сама мысль о разлуке с теми, кого они любят, пугает их больше, чем болезнь каких-то людей. Никто не хочет умирать в одиночку.

- Да, так и есть. Когда умираешь в одиночку, кто ж тебе компанию составит? Ничто не говорит о любви больше, чем визит к любимым и самым дорогим тебе людям с ужасной, дьявольской и смертельной болячкой внутри тебя, - он принёс ей бокал с золотистым вином, похожим на чашу, заполненную солнечным светом.
- Если б у меня была эта болячка, да предпочёл б умереть, чем передать её тебе. Подвергнуть тебя риску. Думаю, мне будет проще оборвать свою жизнь, зная, что тем самым я спасаю других людей. Не могу вообразить себе ничего более безответственного, чем разгуливание с этой заразой или подобной ей, - мужчина отдал ей бокал, при этом поглаживая её пальцы.

Он касался мягко, умело, это было лучшей его чертой. Его интуиция подсказывала, когда заправить прядь волос ей за ухо, или погладить пушок на её затылке.

- Насколько просто подцепить эту заразу? Она передаётся, как грибок, не так ли? Пока ты моешь руки и не ходишь в спортзал без обуви, ты в порядке? Эй! Эй! Ты же не подходила близко к мертвецу, так ведь?

- Нет, - Харпер даже не подумала засунуть свой нос в бокал и вдохнуть букет французского, как учил её Джейк, когда она была 23-летней девушкой, покорённой им, уложенной в постель, опьяневшей от него больше, чем могла бы от вина. Она прикончила своё Совиньон-Блан в два глотка.