«Пожарный». Джо Хилл.

Он закончил разговор, положил трубку и посмотрел на неё:
- Что-то случилось? Почему ты дома?
- Там за школой был человек, - начала Харпер, но нахлынувшие эмоции сковали её горло будто тиски.
Он сел рядом с ней и положил руку ей на спину.
- Всё в порядке, - сказал он. – Всё хорошо.
Ей удалось взять себя в руки, она снова обрела голос и продолжила:
- Он был на детской площадке. Шатался. Пьяный, наверно. А потом он упал и загорелся так, словно это не человек, а стог сена. Половина детей видели это. Его было видно почти из каждого класса. Весь день я пыталась вывести детей из состояния шока.
- Почему ты сразу не сказала? Я бы перестал разговаривать.
Она повернулась к нему и положила голову ему на грудь.
- В какой-то момент в спортзале было сорок детей, несколько учителей, директор. Одни плакали, другие дрожали, третьих тошнило. А у меня было такое чувство, что я отношусь ко всем трём группам.
- Но такого же не было?
- Нет. Я раздала всем сок. Оказала медицинскую помощь прямо там.
- Ты сделала всё, что смогла, - ответил он. – В детстве многие видят такие ужасы, с которыми никогда не столкнутся в будущем. Ты ведь понимаешь? Они будут помнить твою заботу до конца своих дней. Теперь всё позади, и ты здесь, со мной.
Какое-то время она неподвижно сидела в его объятиях, вдыхая одеколон с нотками сандалового дерева, перемешанный с ароматом кофе. Это был его запах.
- Когда это случилось? – он отпустил её, его глаза цвета миндаля внимательно изучали её.
- На первом уроке.
- Уже почти три. Ты обедала?
- Нет.
- С ума сошла?
- Угу.
- Надо тебя накормить. Не знаю, что есть в холодильнике. Я могу что-нибудь заказать.
- Мне бы просто воды, - выдавила она.
- Может, вина?
- Ещё лучше.
Он встал и подошёл к маленькому холодильнику для вина. Он посмотрел на одну бутылку, затем на другую. Какое вино пьют, когда свирепствует смертельная инфекция? Он сказал:
- Я думал, такое бывает только в странах, где воздух настолько грязный, что невозможно дышать, где в реки сбрасывают отходы. В Китае. В России. В Мехабадской республике.
- Вчера вечером Рэйчел Мэддоу сказала, что только в Детройте насчитывается почти сто случаев.
- И я про то же. Я думал, что эта зараза есть только в такой дыре, как Чернобыль или Детройт, - он откупорил бутылку. – Не понимаю, зачем больные люди вообще садятся на автобус. Или в самолёт.
- Может, боятся, что их запрут на карантин. Мысль о том, что они будут далеко от любимых, пугает их больше, чем перспектива заразить кучу людей. Никто не хочет умирать в одиночестве.
- Да, ты права. Зачем умирать одному, если можно найти компанию? Ничто так не доказывает любовь к ближнему, как передача стрёмного смертельного заболевания, - он протянул ей бокал золотистого вина, словно кубок, наполненный солнечным светом. - Я бы скорей умер, чем заразил тебя. Чем бы подверг тебя опасности. Мне было бы легче уйти из этого мира, зная, что я делаю это ради спасения других. Я представить не могу чего-то более безответственного, чем путешествие с такой болячкой. Он передал ей бокал, погладив её по пальцу. Его прикосновения были особенными, они были правильными. Это была лучшая его черта, он всегда интуитивно чувствовал, когда нужно поправить её волосы или слегка коснуться её шеи.
- Как можно подхватить этот вирус? Это же как грибок стопы, да? Если ты моешь руки и не ходишь босиком по спортзалу, ты в порядке? Эй, слушай. Ты же не подходила к тому парню?
- Нет, - у Харпер не было никакого желания вдыхать этот французский букет, как её учил Джейкоб, когда ей было двадцать три года, и его присутствие пьянило её больше, чем вкус вина. За два глотка она допила совиньон-блан.