The Fireman (Joe Hill)

Он попрощался, положил трубку и взглянул на Харпер:

– А ты что так рано? Случилось что?

– Сегодня к школе пришел мужчина, – начала было Харпер, но не смогла справиться с эмоциями – к горлу подступил ком, слова где-то застряли.

– Джейкоб сел рядом и обнял ее за плечи.

– Ну что ты! Успокойся! – сказал он.

Стало легче, она снова обрела дар речи:

– Шатаясь, как пьяный, он прошелся по игровой площадке. А потом упал и вспыхнул. Запылал, как соломенный. На глазах у половины школы: почти все окна выходят на ту сторону. Весь день я приводила в себя потрясенных детей.

– Что ж ты сразу не сказала? По телефону я мог бы поговорить и позже.

Он крепче сжал ее в объятьях, а она подалась ближе и положила голову ему на грудь.

– Все собрались в спортзале: сорок ребят, учителя, директор. И у каждого - то истерика, то колотун, то рвота. Меня саму потряхивало, и тошнило, и слезы наворачивались.

– Но ты держалась?

– А что мне оставалось… Я бегала с пакетами, отпаивая всех соком. Новое слово в медицине, ни больше ни меньше!

– Ты сделала все возможное, – сказал он. – Благодаря тебе эти дети преодолели самое жуткое испытание в жизни. Разве не так? До конца дней они не забудут, как ты за ними ухаживала. И ты справилась. А сейчас все уже позади и я рядом.

На некоторое время она, окутанная таким родным запахом сандалового одеколона и кофе, растворилась в его объятьях.

– А когда это произошло? – он чуть отстранился, но продолжал держать ее под прицелом своих красивых ореховых глаз.

– На первом уроке.

– Скоро уже три. Ты обедала?

– Не-а.

– Голова кружится?

– Угу.

– Надо что-то проглотить. Сейчас гляну, что у нас в холодильнике. А может, закажем что-нибудь?

– Дай мне воды.

– Может, лучше вина?

– Давай вина.

Джейкоб встал и подошел к полке, на которой стоял небольшой винный шкаф.

– Я уверен, что эта зараза - удел стран, где нечем дышать от смога, а русла рек превратили в сточные канавы. Китай, Россия. Коммунистические клоаки, – проговорил он, рассматривая бутылки и выбирая вино, которое смогло бы отвлечь Харпер от мрачных мыслей.

– Рэйчел Мэддоу утверждает, что в Детройте уже порядка ста таких случаев. Они обсуждали это во вчерашнем выпуске.

– Очень может быть. Ведь в такие районы, как Чернобыль или Детройт нормального человека не заманишь, – раздался хлопок выскакивающей из бутылки пробки. – Я только не понимаю, почему те, кто умудрился подцепить эту дрянь, упорно лезут в автобусы. Или в самолеты.

– Наверно, они боятся оказаться в изоляции. Мысль, что тебя не подпустят к родным, гораздо страшнее, чем перспектива кого-то заразить. Никто не хочет умирать в одиночестве.

– Да-а? Действительно! И зачем это отправляться на тот свет одному, если можно прихватить с собой пару-тройку родственников?! Просто неземная любовь какая-то: заболел сам – передай смертельный недуг самому близкому и дорогому!

Он принес ей бокал золотистого, словно струящийся солнечный свет, вина.

– Случись такое со мной, я ни за что на свете не подверг бы тебя опасности. Главное, чтоб ты не пострадала. Лучше уж, уходя из жизни, сознавать, что никому не причинил вреда. А таскаться повсюду с такой инфекцией – вообще верх безрассудства!

Протягивая вино, он слегка тронул ее пальцы. Это было очень теплое, участливое прикосновение. Он, как никто, всегда чувствовал, когда нужно заправить ей за ушко выбившуюся прядь волос или нежно погладить по голове.

– Слушай, а как эта зараза передается? Кажется, так же, как и грибок стопы? Значит, если мыть руки и не разгуливать по спортзалам босиком – мы вне опасности. Э-эй! Надеюсь, ты не приближалась к этому несчастному?

– Нет, – ответила Харпер. Когда-то, после первой близости, Джейкоб показал ей, как нужно вдыхать ароматный букет французских вин. Тогда ей было двадцать три, и никогда в жизни она не была так пьяна – пьяна не вином, а им. Сейчас же она залпом проглотила совиньон блан, даже не задумавшись об аромате.