Он закончил разговор, повесил трубку и взглянул на нее.

- Что случилось? Почему ты дома?

- За школой был человек, - проговорила Харпер, но потом замолчала, как будто ком застрял в горле.

Он сел рядом и обнял ее.

- Все нормально, - сказал он. - Все хорошо.

Спазм в горле прошел, и она снова смогла заговорить.

- Он был на детской площадке, шатался, как пьяный. Потом упал и вспыхнул. Он загорелся, как будто весь был сделан из соломы. Это видело полшколы. На площадке были ребята почти из каждого класса. Дети были в шоке, и целый день я их успокаивала.

- Надо было рассказать мне. Надо было оторвать меня от телефона.

Она положила голову ему на грудь.

- В какой-то момент у меня в спортзале было сорок детей, несколько учителей и директор. Кто-то плакал, кого-то трясло, некоторых рвало, а со мной как будто происходило все это одновременно.

- Но с тобой ведь этого не было.

- Не было. Я раздавала коробочки с соком. Современная медицинская помощь во всей красе.

- Ты сделала все, что могла, - сказал он. – Ты помогла бог знает скольким детям справиться с самым ужасным, что они когда-либо видели в жизни. Ты же понимаешь это, да? Они запомнят, как ты ухаживала за ними, на всю оставшуюся жизнь. Ты справилась, и теперь все позади, ты со мной.

Какое-то время она молчала и не шевелилась в его объятиях, вдыхая одному ему присущий запах сандалового одеколона и кофе.

- Когда это случилось? - он перестал прижимать Харпер к себе и пристально посмотрел на нее глазами цвета миндаля.

- На первом уроке.

- Уже почти три. Ты обедала?

- Ну... эм...

- Голова кружится?

- Ага.

- Давай-ка тебя покормим. Не знаю, что в холодильнике. Может, что-нибудь заказать?

- Можно просто воды, - попросила она.

- Как насчет вина?

- Так даже лучше.

Он подошел к полке с маленьким охладителем для вина. Взглянул на одну бутылку, потом на другую.

- Какое вино сочетается со смертельной инфекцией? - спросил он. - Я думал, такое бывает только в странах, где окружающая среда настолько загрязнена что, дышать невозможно, а реки превратились в сточные канавы. Китай. Россия. Бывшая коммунистическая Республика Турдистана.

- Прошлой ночью Рэйчел Мэддоу рассказала, что было около сотни случаев в Детройте.

- И я об этом же. Я думал, что такое случалось только в грязных местах, куда никто не ездит, вроде Чернобыля и Детройта, - выскочила пробка. - Не понимаю, как может переносчик сесть в автобус. Или в самолет.

- Может, они просто боялись карантина. Мысль о разлуке с близкими для многих страшнее болезни. Никто ведь не хочет умирать в одиночку.

- Да, точно. Зачем умирать в одиночку, когда можно прихватить с собой компанию? Ничто так не говорит о любви, как передача своим дорогим и близким гребаной смертельной инфекции, - он принес ей бокал золотого вина, похожего на чистый солнечный свет. - Если бы я был носителем, то скорее бы умер, чем заразил тебя, чем подвергнул риску. Думаю, проще покончить с жизнью, зная, что делаешь это для безопасности других. Не могу представить себе ничего более безответственного, чем расхаживать по улицам зараженным.

Он передал ей бокал, погладив ее палец. Его прикосновение было чутким, понимающим. Самое лучшее в нем было то, что он интуитивно чувствовал, когда нужно заправить ей за ухо выбившуюся прядь волос или погладить по голове.

- Легко это подцепить? Оно передается как грибок, не так ли? Пока ты моешь руки и не ходишь босиком в спортзале, с тобой все будет нормально? Эй. Стоп. Ты же не подходила близко к мертвецу, правда?

- Не подходила.

Харпер не потрудилась вдохнуть аромат французского вина, как ее учил Джейкоб, когда ей было двадцать три, она была молода и наивна и от него пьянела сильнее, чем от любого вина. Она осушила свой бокал «Совиньон Блан» в два глотка.