Закончив разговор, он положил трубку и посмотрел на нее.

— Ты уже дома? Что случилось?

— Кое-кто забрел сегодня на школьный двор, — произнесла Харпер и запнулась — от волнения у нее словно кусок глины встал поперек горла.

Он усадил ее на диван, сел рядом и обнял одной рукой.

— Не волнуйся так, — сказал он. — Дыши.

Спазм в горле прошел, голос вернулся к ней, и она продолжила:

— Он бродил по спортивной площадке, пошатывался как пьяный. А потом вдруг упал и вспыхнул. Сгорел дотла, как соломенной чучело, на глазах у половины школы! Почти во всех классах окна выходят на площадку. Я весь день приводила детей в чувство.

— Надо было сразу мне сказать. Не ждать, пока я договорю по телефону.

Она посмотрела на него и прижалась к его груди, уютно устроившись в кольце его рук.

— Представь себе: мы в спортзале. Со мной сорок учеников, несколько учителей и директор школы. Одни плачут, других рвет, третьих колотит. Мне казалось, что все это разом происходит со мной.

— Но тебе это просто казалось.

— Да. На самом деле, я раздавала пакетики с соком. Суперсовременное средство первой помощи. Лучше не придумаешь!

— Ты сделала все, что от тебя зависело, — парировал он. — Помогла целой толпе ребятишек пережить самое кошмарное зрелище в их жизни. Ты хоть понимаешь это? Они будут помнить твою заботу до конца дней. Главное — ты справилась, и теперь все позади. Ты дома, со мной.

Она ненадолго затихла в его объятиях, вдыхая ароматы кофе и одеколона с нотой сандалового дерева, — его запах она не спутала бы ни с каким другим.

— Во сколько это случилось? — он слегка отстранился и пристально посмотрел на нее своими желто-карими глазами.

— На первом уроке.

— А сейчас уже почти три. Ты обедала?

— Эм... нет...

— Голова кружится?

— Вроде того...

— Тебе надо поесть. Холодильник для меня — темный лес, ты знаешь. Могу заказать что-нибудь.

— Я просто выпью воды, — ответила она.

— А как насчет вина?

— Было бы здорово.

Он встал и подошел к полке, на которой стоял небольшой винный шкафчик на шесть бутылок. Прикидывая, какое вино подают по случаю встречи со смертельным вирусом, он произнес:

— Я-то думал, такое бывает только в странах с ужасной экологией. Там, где воздух отравлен, а отходы сливаются прямо в реки. Где-нибудь в Китае или России. В Бывшей Коммунистической Республике Тьмутаракань…

— Рэйчел Мэддоу сказала, что около сотни случаев зарегистрировано в Детройте. Это было во вчерашнем выпуске.

— И я о том же! Ничего удивительного, что эта зараза буйствует на помойках, куда никого силком не затащишь, — в Чернобыле, например, или в Детройте, — раздался хлопок винной пробки. — Но зачем заболевшие уезжают из города? А то и улетают из страны.

— Может, боятся карантина. Разлука с любимыми для многих страшнее болезни. Никто не хочет умирать в одиночестве.

— Точно! Зачем отправляться на тот свет в одиночку, если можно за компанию? Хочешь выразить свою любовь родным и близким? Награди их поганым смертельным вирусом! — он принес ей бокал золотистого вина, напоминавшего сгусток солнечного света. — Подцепи я эту дрянь, скорее умер бы, чем подверг тебя опасности. Пожалуй, я бы даже покончил с собой, чтобы не навредить другим людям. Разгуливать с такой заразой по улицам — верх безответственности!

Передавая бокал, он мягко коснулся ее руки. Его прикосновения всегда были уместными. Своевременными. Она особенно ценила в нем это качество — он будто нутром чувствовал, когда нужно заправить прядь ее волос за ухо или пригладить маленький завиток на затылке.

— А насколько это заразно? Не опаснее грибка, верно? Мой руки, не ходи по спортзалу босиком и не заболеешь? Послушай. Детка, ты ведь не подходила близко к покойнику?

— Нет.

На сей раз Харпер не потрудилась поднести бокал к носу и насладиться букетом французского вина. Джейкоб научил ее этому, когда ей было двадцать три. Они нежились в постели, и любовь пьянила ее сильнее любого вина. Теперь же она опустошила свой бокал совиньон блан в два глотка.