Закончив телефонный разговор и повесив трубку, он вопросительно взглянул на нее:
- Что случилось? Почему ты вернулась домой?

- На заднем дворе школы был мужчина, - успела лишь пролепетать Харпер, как вдруг на нее обрушилась лавина чувств, не дав вымолвить больше ни слова.

Устроившись рядом, он приобнял ее.

- Ну что ты, - успокаивал он. – Всё уже позади.

Преодолев удушливый спазм, она попыталась начать заново:
- Сперва он шатался по спортивной площадке. Прямо-таки заправский пьянчужка. А потом упал навзничь и вдруг как вспыхнет! Тело полыхало словно, соломенное чучело. Зрителей было полшколы - едва ли не все окна выходят на площадку. Остаток дня я пыталась привести детей в чувство.

- Тебе следовало сообщить мне. Почему ты не выдернула меня из вала звонков?

Повернувшись к нему, она закопалась лицом в его груди, а он прижал ее к сердцу.

- В какой-то миг в спортивном зале скопилось человек сорок учеников, несколько учителей и директор. Одни ревели навзрыд, другие тряслись, как в лихорадке, третьих выворачивало наизнанку. А я разом ощутила на своей шкуре все три порыва.

- Но ты ведь справилась с собой.

- Мне пришлось. Я раздавала сок и тут же оказывала неотложную помощь.

- Ты старалась изо всех сил, - ободряюще заметил он. - Почем тебе знать, было ли это самым страшным испытанием в их жизни. Ты же сама всё понимаешь, правда? Дети всегда будут помнить, как ты позаботилась о них в ту минуту. Тебе это блестяще удалось, и всё уже в прошлом, а ты теперь рядом со мной.

На некоторое время она, словно бесчувственная кукла, застыла в его объятиях, наслаждаясь его неповторимым ароматом, смесью одеколона с нотками сандала и кофе.

- Так, когда это случилось? - поинтересовался он, разомкнув кольцо своих рук и окидывая ее пристальным взглядом коричневатых глаз.

- Шёл первый урок.

- Ага, значит, он начинается в три. Ты успела пообедать?

- Неа.

- Голова кружится?

- Немного.

- Давай-ка накормим тебя. Правда, я не знаю, что лежит в холодильнике. А не заказать ли нам чего-нибудь?

- Разве что содовую, - безучастно пожала плечами она.

- Может, пропустим по стаканчику вина?

- Пожалуй.

Поднявшись, он направился к серванту, где стояло небольшое ведерко со льдом, из которого торчали горлышки и пробки шести бутылок вина.

- Какое вино, по-твоему, похоже на смертельный яд? - спросил он, пробегая глазами по ярлычкам на бутылочных боках. - Мне думалось, такой дрянью нашпигованы лишь страны, где невозможно продохнуть от пыли и гари, а реки превратились в сточные канавы. Китай. Россия. Мехабадская республика.

- Буквально вчера вечером Рэйчел Мэддоу обмолвилась о сотнях заболевших в Детройте.

- О чем я и говорю. Мне казалось, это происходит лишь в премерзких местечках вроде Чернобыля или Детройта, куда силой никого не затащишь. - Его прервала вылетевшая с шумом пробка. - Одного не могу понять, почему доходяги пытаются выбраться оттуда на автобусе или самолете.

- Может, они боятся попасть в карантин. Уже сама мысль о разлуке с дорогими сердцу людьми приводит в священный ужас, с которым не сравнится даже уйма людей, зараженных по твоей вине. Ведь никто не жаждет остаться один на один со смертью.

- Хм, в этом есть доля правды. Уж куда приятнее вознестись на небеса всем миром, чем угасать в одиночестве. Ничто так искренне не выражает глубокую привязанность, как заражение самых близких людей страшнейшей неизлечимой болезнью, будь она треклята!

Он подал ей бокал с золотистым вином, словно чашу, наполненную до краев чистейшим солнечным сиянием.

- Если болезнь поднимет голову, я лучше сам умру, чем одарю тебя этой гадостью. Зачем рисковать понапрасну. Я всё обдумал, в сущности, убить себя ради спасения жизни окружающих совсем несложно. А вот таскаться везде, будучи больным, – это верх безответственности.

Передавая бокал, он нежно коснулся ее мизинчика. Он обладал необычайно мягким, скорее даже чутким касанием. Более искушенного человека найти было непросто, он всегда безошибочно определял, когда нужно заправить выбившуюся прядь ей за ухо или пригладить взъерошенные волосы на затылке.

- Пожалуй, эту заразу подцепить – раз плюнуть. Она же идет по земному шару семимильными шагами, ведь так? Бояться нечего, пока ты регулярно моешь руки и не разгуливаешь по спортзалу босиком. Верно? И еще, ты же не подходила близко к тому мертвецу?

- Нет, конечно, - отозвалась Харпер, осушив бокал с Совиньон блан в два глотка. Она даже не поднесла его поближе, чтобы вдохнуть тонкий аромат, как ее учил Якоб, когда она была молода и свежа, и любовь к нему кружила ей голову похлеще любого вина.