Человек с огнём (Джо Хилл)

Джейкоб повесил трубку и посмотрел на неё.
— Что стряслось? Почему ты вернулась?

— Человек, за школой, — выдавила из себя Харпер, и сгусток эмоции комом застрял у неё в горле.

Он сел рядом с ней и приобнял её:

— Всё хорошо. Всё в порядке.

Она расслабилась и заговорила снова:

— Он бродил по спортивной площадке, пошатываясь как пьяный. А затем упал, и его охватил огонь. Он сгорел так быстро, словно был сделан из соломы. Полшколы это видело. Площадку видно почти из каждого окна. Я весь день ухаживала за шокированными детьми.

— Надо было сразу сказать мне. Надо было намекнуть, чтоб я положил трубку.

Она повернулась и положила голову ему грудь. Джейкоб обнял её.

— В какой-то момент у меня в спортивном зале собралось 40 учеников и несколько учителей, и директор. Кто-то плакал, кого-то трясло, кого-то тошнило, а мне казалось, будто со мной происходит всё это вместе взятое.

— Но это было не так.

— Это было не так. Я раздавала коробки с соком. Новейшее подручное лекарство.

— Ты сделала всё, что могла. Ты поддерживала Бог знает сколько детей в один из самых кошмарных моментов, который они когда-либо переживут. Ты ведь понимаешь это, так? Они до конца жизни будут вспоминать, как ты присматривала за ними. И ты справилась с этим, всё позади, ты рядом со мной.

Ещё некоторое время она неподвижно покоилась в объятиях мужа, вдыхая запах кофе и особенный сандаловый аромат его одеколона.

— Когда это произошло? — Джейкоб разжал руки и позволил ей встать, пристально наблюдая за ней миндалевидными глазами.

— На первом уроке.

— Уже почти три. Ты обедала?

— Не-а.

— Голова кружится?

— Ага.

— Давай-ка накормим тебя. Правда, не знаю, что у нас есть. Можем заказать что-нибудь.

— Мне бы только глоток воды.

— Как насчёт вина?

— Даже лучше.

Джейкоб подошёл к винному мини-шкафу. Пока он разглядывал и выбирал бутылки — а какое вино лучше всего сочетается со смертельной инфекцией? — он произнёс:

— Я думал, такое встречается только в очень загрязнённых странах, где дышать нечем, а канализация и отходы спускаются прямо в реки. Китай. Россия. Бывшая Коммунистическая Республика Турдистан.

— Рэйчел Мэддоу говорит в Детройте уже почти сотня таких случаев. Она говорила об этом прошлой ночью.

— Я это и имел в виду. Думал, это коснётся только грязных мест куда никто и нос не захочет совать, вроде Чернобыля или Детройта, — он с хлопком выдернул винную пробку. — Я не понимаю, почему заражённые уезжают. Или улетают.

— Может, боятся, что их поместят в карантин. Многих страшит не сама болезнь, а мысль об изоляции от любимых. Никто не хочет умирать в одиночестве.

— Ага, именно так. Зачем умирать в одиночестве, когда можно заразить остальных? Нет лучшего признания в любви, чем передать своим родным и близким чёртову смертельную инфекцию. — Он поднёс Харпер бокал золотистого вина, искрящегося, словно кубок очищенного солнечного света. — Если бы я подхватил её, я бы скорее умер, чем заразил тебя. Чем подверг бы тебя риску. Думаю, закончить собственную жизнь, осознавая, что так я сберегу других людей, было бы проще. Не могу представить более безответственного поведения, чем расхаживать повсюду с подобной заразой. — Он протянул бокал жене, при этом слегка коснувшись её пальца своей рукой. Прикосновения Джейкоба всегда были мягкими, чуткими. Это было в нём лучшей чертой — интуиция, подсказывавшая ему тот момент, когда нужно убрать прядь её волос за ухо, или погладить шею чуть ниже затылка. — Легко ли подцепить эту штуку? Она передаётся как грибок стопы, да? Если мыть руки и не разгуливать по спортивному залу босиком, всё ведь в порядке? Эй. Эй. Ты же не приближалась к тому мертвому парню, так?

— Так. — Харпер не стала подносить нос к бокалу и вдыхать букет французского вина, как учил её Джейкоб, когда ей было 23, а она была в него влюблена, и любовь пьянила её больше, чем когда-либо сможет вино. Она в два глотка осушила бокал совиньона-блан.