Он закончил разговор, положил трубку и посмотрел на неё.


- Что случилось? Почему ты дома?


- Там, за школой, был человек, - начала Харпер, но волна эмоций захлестнула её и перехватила дыхание.


Он сел рядом с ней и положил руку ей на спину.


- Всё в порядке, - сказал он, - всё хорошо.
Она наконец смогла заговорить.


- Он был на площадке, шёл будто пьяный. А потом упал и загорелся. Так, будто весь был из соломы. Полшколы наблюдали это. Площадку видно почти из каждого класса. Я весь день успокаивала детей.


- Ты должна была сказать мне. Ты должна была заставить меня положить трубку.


Она повернулась к нему и положила голову ему на грудь.


- В какой-то момент в спортзале возле меня оказалось сорок детей, несколько учителей и директор. Кто-то плакал, кого-то трясло, кого-то рвало, а я чувствовала себя так, будто у меня это всё одновременно.


- Но ты держалась.


- Да. Я раздала пакеты с соком. Современный метод лечения, быстро помогает.


- Ты сделала всё, что могла, - сказал он, - ты помогла справиться Бог знает скольким детям с самым ужасным событием в их жизни. Ты же понимаешь это, правда? Они всю жизнь будут помнить то, как ты заботилась о них. Ты сделала это и теперь всё позади, ты здесь, со мной.


Какое-то время она тихо и неподвижно сидела в его объятиях, вдыхая его парфюм с запахом сандалового дерева и кофе.


- Когда это случилось? – он выпустил её из объятий и пристально посмотрел своими светло-карими глазами.


- На первом уроке.


- Сейчас идёт третий. Ты обедала?


- Ага.


- Голова кружится?


- Ага.


- Давай накормим тебя. Я не знаю, что есть в холодильнике. Могу нам что-нибудь заказать.


- Наверно, просто выпью воды, - сказала она.


- Как насчёт вина?


- Так даже лучше.


Он поднялся и подошёл к полке, на которой стояло небольшое ведёрко со льдом. Он перевёл взгляд с одной бутылки на другую – какое вино пьют при вспышке инфекции?


- Я думал, такое бывает только в тех странах, где уровень загрязнения настолько высокий, что невозможно дышать, а реки похожи на сточные трубы. В Китае, например, России или в бывшей коммунистической республике Турдистан.


- Рейчел Мэддоу сказала, что в Детройте зафиксировано почти сто случаев. Она рассказывала об этом вчера вечером.


- И я о том же. Я думал, это только в тех омерзительных местах, куда никто не хочет ехать, как в Чернобыль или Детройт, - он откупорил бутылку, - я не понимаю, почему те, кто переносит это, садятся в автобус или на самолёт.


- Может, они боятся карантина. Мысль о том, что ты будешь изолирован от любимых, ужаснее, чем болезнь стольких людей. Никто не хочет умирать один.


- Да, точно. Зачем умирать в одиночку, если можно прихватить с собой ещё кого-нибудь? Невозможно признаться в любви лучше, чем заразить своих близких какой-нибудь смертельной болезнью, - он подал ей бокал золотистого вина, как чашу с чистым солнечным светом, - да если бы я был болен, я бы лучше умер, чем заразил тебя. Чем подверг бы твою жизнь риску. Я думаю, легче умереть, зная, что этим ты спасаешь жизни других людей. Не могу представить что-то безответственнее, чем разгуливать с таким.


Передавая ей бокал, он нежно коснулся её пальца. Его прикосновения были особенными, всегда именно такими, какие были необходимы больше всего. Это было одной из лучших черт в нём – чувствовать, когда нужно заправить её волосы за ухо или провести рукой по затылку.


- Насколько легко подцепить эту инфекцию? Она передаётся как грибок на ногах, не так ли? То есть, до тех пор, пока ты моешь руки и не ходишь босиком по полу в спортзале, с тобой всё будет в порядке? Эй, ты же не подходила к мёртвому?


- Нет, - Харпер уткнулась носом в бокал и вдыхала запах французского вина, как Джейкоб учил её, когда ей было двадцать три и он пьянил её так, как никогда не будет пьянить вино.
Она в два глотка осушила свой бокал белого вина.