Он закончил говорить, опустил трубку и посмотрел на Харпер.

- Что такое? Почему ты дома?

- За школой был мужчина… - Голос сорвался, горло перехватило.

Джейкоб сел рядом, положил руку ей на плечо.

-Тихо, тихо.

Тиски на горле немного разжались, она снова смогла заговорить.

- Он был на площадке, слонялся там, как пьяный. Потом упал и загорелся. Вспыхнул как соломенный. На глазах у детей. Почти во всех классах окна выходят на площадку, его полшколы видело. Ученики были в шоке, я весь день их успокаивала.

- Надо было сразу все мне рассказать, не ждать, пока я закончу разговор.

Харпер повернулась к нему и положила голову ему на грудь. Он обнял ее.

- Мы собрались в физкультурном зале. Сорок детей, пара учителей и директор на одну меня. Кто-то плакал, кого-то трясло, кого-то рвало, а мне казалось, что со мной происходит все сразу.

- Но не происходило.

- Нет. Я раздала всем упаковки сока. Это самое передовое лечение, которое было там доступно.

- Ты сделала все, что могла, – возразил он. – Ты же понимаешь, что всем этим детям ты помогла пройти через самое страшное, что они видели в жизни. Они всегда будут помнить твою сегодняшнюю заботу о них. Ты справилась, а теперь все позади и ты здесь, со мной.

От него пахло кофе и одеколоном с ароматом сандалового дерева. Несколько минут Харпер молча сидела в объятиях Джейкоба и вдыхала его запах.

- Когда это случилось? – Он отстранился, ореховые глаза внимательно посмотрели на девушку.

- В первую смену.

- Уже скоро три. Ты обедала?

- Нет…

- Голова кружится?

-Угу.

- Тебе нужно подкрепиться. Кажется, в холодильнике пусто, закажу нам что-нибудь.

- Лучше я просто попью воды.

- Может, вина?

- То что надо.

Он поднялся и направился к полке, на которой стоял охладитель для вина на шесть бутылок. Окинул взглядом ассортимент, гадая, какое вино подается к смертельным эпидемиям.

- Я думал, это творится только в странах с испорченной экологией, где невозможно нормально дышать, и реки воняют канализацией. Вроде России, Китая или бывшей коммунистической республики Турдистана.

- Рейчел Мэддоу вчера вечером рассказала, что около ста человек заболели в Детройте.

- Вот-вот, я и говорю про города, покинутые Богом и людьми, типа Чернобыля или Детройта. – Он открыл бутылку, хлопнув пробкой. - Не понимаю, как мог кто-то из зараженных попасть на автобус или на самолет.

- Может, они боялись, что введут карантин. Мысль о том, что тебя отрежут от всех, кого ты любишь, страшнее, чем мысль о возможной эпидемии. Никто не хочет умирать в одиночестве.

- Ну да, лучше умереть с кем-нибудь за компанию. Перезаражать всех родных и близких жуткой инфекцией – отличный способ выразить свою любовь.

– Он подошел с бокалом в руках. Вино было золотистым, будто он налил ей немного солнца. - Если бы я заболел, я скорее бы умер, чем подверг тебя опасности. По-моему, легче расстаться с жизнью, пытаясь уберечь остальных людей. До какой степени надо быть безответственным, чтобы разгуливать с таким вирусом.

Он подал жене бокал, легонько погладив при этом ее пальцы. Джейкоб умел быть нежным, но больше всего Харпер восхищало, что он всегда знал, как именно прикоснуться и выбирал самый верный момент для того, чтобы заправить ей за ухо локон или смахнуть волосок с шеи.

- Эту дрянь легко подцепить? Наверно, она как грибок – главное, мыть руки и не ходить по спортзалу босиком. Слушай… Послушай. Ты ведь не подходила близко к погибшему парню?

- Нет. – Харпер не стала подносить бокал к носу, чтобы прочувствовать французский букет, как он когда-то научил ее. Тогда ей было двадцать три, они только что позанимались любовью, и он кружил ей голову сильнее любого вина. Двумя глотками она опрокинула в себя Совиньон Блан.